Полюби меня вновь

Глава 12

Наступил вечер, когда Эмма подъезжала к пабу "Дом на Полпути". Он светился теплым, приглашающим светом, но внутри Эммы царила ледяная сумятица. Ричард предложил встретиться здесь – нейтрально, без намека на их общее прошлое, укрытое стенами дома. И он не настоял, чтобы заехать за ней. Рациональная часть Эммы вздохнула с облегчением – лишняя минута в замкнутом пространстве с ним была невыносима. Но другая, глупая, уязвленная часть, отметила это как еще одно доказательство его полного отстранения. Как будто она была просто деловым партнером по свадьбе дочери.

Она провела перед зеркалом слишком много времени. Перебирала платья, блузки, юбки, останавливаясь и отбрасывая. В итоге остановилась на элегантном кремовом костюме – строгом, но безупречно сидящем, мягко подчеркивавшем линии фигуры. Он говорил: «Я состоялась. Я сильна». Но когда она застегивала жакет, пальцы дрожали. В зеркале мелькнуло другое отражение – молодой женщины в легком платье, смеющейся, когда Ричард, неожиданно серьезный, поцеловал ее в первый раз под сенью старого дуба на окраине городка. Глупая, сладкая грусть сжала сердце. Что он почувствовал тогда? Восторг? Уверенность обладания? И знает ли Софи, какая внутренняя битва разыгрывается в матери каждый раз, когда ей приходится видеть Ричарда? Видеть его успех, его уверенность, его право снова войти в их жизнь по мановению руки дочери? Эмма резко выпрямилась, глядя на свое отражение строгим, почти жестким взглядом. Ненависть. Только ненависть и холодная необходимость ради Софи. Этим чувствам она и позволила вести себя.

- Эмма! Дорогая! – Джейд, дородный и всегда радушный хозяин бара, расцвел улыбкой, едва она переступила порог. – Ваш столик у окна свободен. Сегодня как обычно?
- Спасибо, Джейд. Пока просто минералку, пожалуйста, – ответила она, пытаясь вложить в голос легкость, которой не чувствовала. Она уже направлялась к столику, когда боковым зрением заметила движение у входа. Ричард. Он огляделся, мгновенно нашел ее взглядом и пошел навстречу. Эмма взяла себя в руки.
- Ричард, это Джейд, владелец «Дома на Полпути». Джейд, Ричард, – представила она их кратко, без лишних пояснений. Встретились два мужских взгляда: открытая приветливость Джейда и оценивающая сдержанность Ричарда. Эмма уловила в них знакомый отблеск – любопытство, смешанное с легкой, почти неосознанной завистью к человеку, сопровождающему такую женщину. Когда-то это льстило, заставляло играть. Сейчас она ощутила лишь пустую, тяжелую скуку.

Ее взгляд скользнул по залу и зацепился за знакомый силуэт у дальнего столика. Сестра Майкла с мужем. Эмма инстинктивно отвернулась, делая вид, что не заметила их. Представлять Ричарда? Нет. Всплыло старое, как мир, напоминание: их не пригласили на семейное торжество Майклов. Легкая обида, как давний шрам, дала о себе знать, но не болью, а скорее холодком. И в этом была своя правда – общение с матерью Майкла было проще и комфортнее на почтительной дистанции. Пусть сидят.

- Кажется, тебя здесь все знают, – заметил Ричард, когда они сели. Его голос был ровным, деловым.
- У меня много деловых контактов в городе», – отозвалась Эмма, принимая минералку от Джейда. – «Дом на Полпути» – удобное место для встреч.
Ричард внимательно оглядел ее костюм, интерьер паба, словно оценивая масштаб.
Ирония зазвенела в голосе Эммы прежде, чем она успела ее сдержать:

- Это удивляет тебя, Ричард?

Он не ответил сразу. Взял меню, отложил. Его пальцы сомкнулись вокруг стакана с водой, который принес официант.
- Нет, – сказал он наконец, и его голос потерял деловой оттенок, стал глубже, искреннее. – Не удивляет. Я всегда знал, какой потенциал в тебе есть. Я всегда ценил твой ум, твою деловую хватку. Даже когда… - Он запнулся. - Я не удивлен твоей независимостью. И тому, как ты одна вырастила Софи – прекрасную, умную девушку. Я не удивлен даже…- Он сделал паузу, встретив ее остекленевший от напряжения взгляд. - …не удивлен даже тому, что ты все еще испытываешь ко мне чувства.

Эмма почувствовала, как земля уходит из-под ног. Он осмелился?..

- Это меня… унижает, Эмма, – продолжил он тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание. – Потому что я виню себя. Я знаю, что твоя сила, твоя эта… железная воля… это во многом результат моей слабости. Моей неспособности быть тем, кто был нужен тебе тогда. Я думал… - Голос его дрогнул. - Я думал, что сильнее. Что могу вести тебя. Оказалось, я глубоко ошибался. И заставил тебя стать сильнее одной.

В горле Эммы встал огромный, болезненный ком. Глаза заволокло влагой. Она сжала руки под столом так, что ногти впились в ладони. Сдержать рыдания удалось, но голос прозвучал хрипло, сдавленно:
- Я работала ради Софи, Ричард. Ради ее будущего. Не из честолюбия. Не для того, чтобы что-то доказать… - Она выдохнула, пытаясь совладать с дрожью. - Зачем ты это делаешь? Зачем вытесняешь меня? Что ты хочешь, чтобы я… чувствовала?

Ричард наклонился через стол. Его глаза горели странной, почти мучительной настойчивостью.
- Что ты чувствуешь из-за меня, Эмма? Прямо сейчас. Здесь.

Этот вопрос, этот взгляд, это признание в его унижении – все это рухнуло на нее лавиной. Преграда рухнула.
- Ты знаешь, что я чувствую! – ее голос сорвался на полтона выше, привлекая любопытные взгляды с соседних столиков. Она вскочила. - Я чувствую, что теряю Софи! Ты врываешься сюда со своим… своим покаянием, и она смотрит на тебя, как на героя! А ты… ты думаешь, что из-за карьеры, из-за этой самой «силы» я стала… стала менее женственной? Менее… - Слова застряли. Гнев смешивался с невыносимой обидой. - Это обижает, Ричард! Так же, как и то, что Софи…

Она не договорила. Сказать это вслух – о том, что дочь, возможно, винит ее в разрыве, что она пригласила Ричарда безоговорочно – было слишком. Слишком больно. Слишком унизительно здесь, на публике. Она увидела шок и растерянность на лице Ричарда, уловила шепот за соседним столиком. Эмма резко развернулась, почти вырвала сумочку со стула и пошла к выходу, не оглядываясь.