Полюби меня вновь

Глава 14

Резкий скрежет шин Ричарда о гравий подъездной дорожки прозвучал слишком громко в тишине ночи. Эмма, только что заглушив свою машину, замерла за рулем. Ошибка. Глупая, непоправимая ошибка. Зачем она согласилась? Свет фар его автомобиля ослепил ее, выхватив из темноты знакомые очертания дома – ее крепости, куда он теперь вторгался. Она видела, как он вышел и уверенно двинулся к ее двери.

Она едва успела вставить ключ в замок, когда он был уже рядом. Его рука легла поверх ее, сильнее, теплее. Он вынул ключ, повернул его и, прежде чем она успела протестовать, подтолкнул ее в прихожую. Дверь захлопнулась за ними с глухим, окончательным звуком. Тишина дома, обычно успокаивающая, теперь казалась гнетущей, насыщенной невысказанным прошлым.

- Ричард, пожалуйста, – начала она, стараясь звучать твердо, но голос дрожал. – Давай сядем. Обсудим свадьбу, как договаривались. Торты, место, гостевой список…

Он не двинулся с места. Стоял слишком близко, заполняя собой пространство прихожей. Его глаза, темные и неумолимые, буравили ее.
- Свадьба? – Он горько усмехнулся. – Это все, что ты можешь предложить? После того, что было? После парковки? После поцелуя? - Он сделал шаг вперед, заставляя ее инстинктивно отступить. - Ты всегда так, Эмма. Всегда убегаешь в дела, в планирование, в эту свою ледяную скорлупу. А что насчет нас? Что насчет того, как ты просто… разорвала нас? Как отбросила все, что было между нами, как что-то ненужное?

Эмма почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

- Я отбросила? Я?! - Голос сорвался. - Ты говоришь о моей легкомысленности? Ричард, ты разбил меня! Ты уничтожил все, во что я верила! Я любила тебя до безумия, а ты… - Слова застряли в горле, перекрытые рыданием.

- Я любил тебя! – выкрикнул он с такой яростной искренностью, что Эмма вздрогнула. - Безумно, глупо, навсегда! И эта любовь… она чуть не убила меня, когда ты ушла. Ты думаешь, мне было легко? Ты думаешь, я не чувствовал себя предателем, неудачником, ни на что не годным куском дерьма каждый день, когда просыпался без тебя?

- Любил? – Эмма засмеялась, и смех прозвучал истерично, сквозь слезы. - Любовь? Это твое доверие? Твоя подозрительность? - последние слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые.

Ричард сжал кулаки, его лицо исказила боль.

- Да! Я ошибался! Глупо, подло, непростительно! Я был слаб, ревнив, незрел! Но это не отменяет того, что я любил тебя! Что я Ллюблю тебя до сих пор, черт возьми, глядя на тебя сейчас!

- Нет! – Эмма отчаянно трясла головой, отгоняя его слова, как назойливых мух. - Это не любовь была! Это… это был секс, Ричард! Страсть! Огромная, всепоглощающая, но только секс! А я была дура, юная, наивная дура, которая думала, что секс и любовь – это одно и то же!

Ее голос срывался на крик.

- А любви… настоящей, доверительной, поддерживающей… ее с твоей стороны не было! И с моей… с моей тоже! Потому что настоящая любовь не разрушает так!

Она чуть не разрыдалась, схватившись за грудь, как будто физически ощущая там старую, незаживающую рану. Воспоминания нахлынули волной – бессонные ночи, пустота, невыносимая тяжесть горя, от которого хотелось умереть. И… беременность.

Внутри нее все содрогнулось. Врач, его строгое, обеспокоенное лицо: «Эмма, вы на грани. Такой уровень стресса, истощение… Вы рискуете не только своим здоровьем. Вы рискуете потерять ребенка. Вам нужно найти силы. Ради него. Выжить. Ради него». Эти слова стали ее мантрой, ее якорем. Она должна была выжить. Ради крошечной жизни внутри, ради Софи.

- Легко? – ее голос был шепотом, полным ледяной ярости и непрожитой боли. - Ты назвал мой уход "легкомысленным"? Легко было выжить после этого? Легко было выносить ребенка, когда единственное, что удерживало меня от того, чтобы просто лечь и умереть, был страх потерять ее? Боль… она не прошла, Ричард. Она здесь. Всегда здесь. - Она ткнула пальцем себе в грудь.

Ричард смотрел на нее, пораженный. Он видел эту боль, эту глубину страдания, о которой, кажется, не подозревал до конца. Его собственная вина, тяжелая и удушающая, отразилась в его глазах. Он видел ее уязвимость. Ричард не сказал ни слова. Просто медленно, как под гипнозом, шагнул к ней. Она отпрянула, упершись спиной в стену.

- Не подходи… – прошептала она, но в голосе не было прежней силы, только изнеможение и дрожь.

Он подошел вплотную. Его руки поднялись, ладони легли на стену по бокам от ее головы, замыкая ее в пространстве между собой и холодной поверхностью. Его дыхание смешалось с ее. Он смотрел ей в глаза, ища… разрешения? Прощения? Саму ее под всеми слоями гнева и боли?

Эмма замерла. Внутри все кричало «Нет!», напоминая о предательстве, о боли, о Софи, о всех причинах ненавидеть его. Но тело… ее предательское тело помнило другое. Помнило его прикосновения, его поцелуи, ту страсть, что только час назад едва не поглотила их на парковке. Сопротивление таяло, как снег под солнцем, под натиском его близости, его тепла, этого немого вопроса в его глазах.

Он наклонился. Его губы коснулись ее – сначала робко, вопросительно. Эмма зажмурилась. Нет. Она должна оттолкнуть его. Должна. Но ее руки не поднялись. Голова не отвернулась. Вместо этого ее губы, предательски мягкие, сами ответили на его прикосновение. Слабый, едва уловимый ответный вздох вырвался из ее груди. Она не смогла оттолкнуть его поцелуй. Не в этот раз.