Полюби меня вновь

Глава 16

(От Ричарда)

Ее губы под моими... Боже. Я знал их. Знаю. Каждый изгиб, каждую реакцию. Я знал, как она вздохнет, когда моя рука коснется ее талии, знал, как задрожит ее нижняя губа, прежде чем она ответит. И она ответила. Не сразу, с ожесточенным сопротивлением, которое таяло под моими пальцами, под моими губами, как весенний лед. Это было самым сладким. Она не могла врать ему, она помнила меня.

Она прижалась ко мне, и это движение, это доверие, было для меня победой и гибелью одновременно. Ее руки в моих волосах, ее ответные поцелуи – жадные, почти злые – сводили с ума. Как? После всего, что было? После всех слов о ненависти, о конце? Как ее тело могло так пламенно откликаться на меня, человека, который, как она считала, сломал ее? И как я, зная всю боль, всю ложь (ее ли? мою ли?), мог хотеть ее так безумно, так физически, что каждый нерв кричал?

Это был голод зрелости, годами копившаяся тоска по ней, по этой конкретной женщине, по ее смеху, ее гневу, ее неповторимому вкусу, ее отклику под моими руками. Я звал ее имя, хрипло, отчаянно, чувствуя, как дрожь возбуждения сводит мне живот.

- Мечтал... Все эти годы... , – вырвалось у меня, признание, выжженное на сердце.

Она целовала меня в ответ, и в ее поцелуях была память – о нашей первой ночи, о тысяче других, о доверии, которое мы растеряли.

- Не останавливайся... , – взмолился я, пальцы путались в пуговицах ее блузки. Мне нужно было видеть ее, чувствовать кожу без преград.

- Сними... - Когда ткань соскользнула, и она предстала передо мной – все та же, бесконечно желанная – мир сузился до этого мгновения. Ее губы на моей груди, на старом шраме... знакомое прикосновение. А потом – легкий укус. Острый, как нож, сладкий, как грех. Я вскрикнул, не в силах сдержаться, схватив ее, прижав так, чтобы она почувствовала всю силу моего желания, всю мощь того, что она со мной делала.

- Покажу... покажу тебе... , – прошипел я, уже поднимая ее на руки. Ее слабый протест

- Не можем! – разбился о мою уверенность.

- Имеем право! Хотя бы на эту ночь!

Нести ее по коридору было как возвращаться домой, в прошлое, которое вдруг стало осязаемым настоящим. Ее губы, ее руки, срывающие с меня рубашку... Касание обнаженной кожи к коже – взрыв. Невыносимое наслаждение. Оно не исчезло. Никуда не делось. Оно спало, затаилось, и теперь вырвалось наружу с силой, удвоенной годами лишений. Влечение. Химия. Рок. Назови как хочешь – оно было здесь, властное и неоспоримое.

В постели не было места прошлому или будущему. Только огонь. Только она, подо мной, надо мной, вокруг меня. Откликающаяся на каждое движение, каждое прикосновение с той же дикой страстью. Я терял контроль, терял голову, терял все, кроме ощущения нее и блаженного единства в момент, когда она взорвалась подо мной тихим криком, увлекая меня за собой в бездну. Это было падением и полетом одновременно. Гибелью и воскрешением.

...

...Я притянул ее чуть ближе, чувствуя, как ее тело бессознательно утопает в моих объятиях. Она вздохнула во сне, тихий, доверчивый звук, от которого что-то болезненно сжалось у меня внутри. И я закрыл глаза, притворяясь, что сплю, притворяясь, что эта ночь не изменила все. Притворяясь, что утро все расставит по местам, а не запутает еще больше. Но в глубине души я знал: обратной дороги не было.

Я не мог заснуть. Тишина комнаты давила, становясь громче собственного дыхания. Каждое биение сердца отстукивало вопросы, острые, как иглы:
Правильно ли я поступил? Или все испортил? Окончательно и бесповоротно?
Образ ее лица в гневе, в слезах в "Доме на Полпути" встал перед глазами. А теперь? Как она посмотрит на меня утром? Когда спадет хмель страсти и ночи? С холодом? С ненавистью? С отвращением к нам обоим?
Неужели у меня нет ни единого шанса? Неужели... мне совсем не на что надеяться?
Мысль была как удар под дых. Отчаяние, черное и липкое, поползло из глубины. Всё это – ее отклик, ее жар, ее крик блаженства... неужели это не значило ничего? Только физиология? Старая привычка тела? И больше – ничего?

Ее дыхание было ровным и глубоким рядом. Она спала. Мирно. Доверчиво прижавшись. Эта доверчивость, такая хрупкая после всех бурь, растрогала до боли. Я не смог удержаться. Очень медленно, боясь разбудить, я склонился и коснулся губами ее виска. Очень нежно. Почти благоговейно. Легкий, как дуновение, поцелуй. Запах ее кожи, теплый и знакомый, смешался с запахом постели, с запахом нас.

Я откинулся на подушку, устремив взгляд на знакомый изгиб губ. Родное лицо. Все еще не верилось. Не верилось, что события этого безумного вечера и этой огненной ночи – не сон. Что она здесь. В моих руках. Что ее кожа все еще хранит память о моих прикосновениях. Что этот хрупкий мир между нами, купленный ценой забвения прошлого и будущего, существует здесь и сейчас.

Но с рассветом придет реальность. С нашими старыми ранами, которые мы так и не залечили, а лишь прикрыли пеплом страсти.
Что же мы натворили? – пронеслось снова, уже без ответа.
Я смотрел на нее, на спящую Эмму, мою потерянную и вновь обретенную за одну ночь вселенную, и чувствовал, как надежда и страх сплетаются в тугой, неразрешимый узел у меня в груди.