Полюбить дракона

Дочь без права на магию

Вечерний воздух был густым от пыли, поднятой за день десятками телег, проехавших по главной улице деревни. Я шла, ощущая, как пот застыл липкой плёнкой на спине, а в волосах застряли соломинки от зерна. Домой я вернулась затемно, когда в окнах соседних домов уже зажглись тёплые огоньки.

Бросив у порога потрёпанные кожаные ботинки, я одним движением стянула с себя пропитанную потом рубаху. Вода в деревянной бочке была прохладной, почти ледяной после дневного зноя. Я погрузилась в неё с головой, чувствуя, как грязь и усталость медленно покидают моё тело. Но смыть раздражение оказалось сложнее.

Под кожей всё ещё горел жар от сегодняшнего унижения. Старый Гарн, владелец зерновой лавки, снова обсчитал меня. Его жирные пальцы, украшенные дешёвыми перстнями, небрежно бросили на стол лишь половину обещанных монет. «Ты сама виновата, девчонка, — буркнул он, указывая на порванный мешок. — Товар испортила».

А ведь этот проклятый мешок и так был поношенным до дыр! Я сжала кулаки под водой, вспоминая, как зерно сыпалось сквозь дыру, когда я тащила его в амбар. Каждый шаг по скрипучим ступеням давался с трудом — мешки весили почти как я сама. Но признаться в этом? Ни за что. Лучше пусть думают, что я неуклюжая, чем покажусь слабой.

Монеты под подушкой потихоньку росли, но так медленно… Хватит ли их до конца сезона? В таверне платят больше, но там слишком много любопытных глаз и липких рук. А здесь, в отцовском доме, меня ждал лишь взгляд Силены — холодный, как сталь её браслетов. Я прикрыла глаза, представляя себе Королевскую Академию в столице. Говорят, там мраморные полы отражают свет магических кристаллов, а ученики носят одежды из голубого шёлка. Там не важно, чья ты дочь — только сила имеет значение.

За стеной послышался смех Фиби — звонкий, беззаботный. Мачеха что-то говорила ей ласковым тоном, каким никогда не говорила со мной. «Иди сюда, солнышко, покажу новый флакон духов из города». Сквозь дерево двери пробивался сладковатый запах жасмина. Я резко вынырнула, хватая ртом воздух. Хватит мечтать. Завтра снова нужно искать работу.

Я сидела в бочке, наблюдая, как последние солнечные лучи играют в каплях воды на моих пальцах. Да, у Фиби есть всё: новые платья из столичного атласа, уроки музыки у дорогого учителя, даже та самая кукла с фарфоровым лицом, которую я когда-то украдкой рассматривала в витрине магазина. А я... я даже не помню, как пахли волосы моей матери.

Отец всегда бледнел, когда я спрашивала о ней. Его обычно уверенные руки начинали дрожать, стоило мне заикнуться о прошлом. «Она была... обычной женщиной», — бормотал он, избегая моего взгляда. Но тогда почему в его глазах читался такой ужас? И почему по ночам мне иногда снилось, как тёплые ладони обвивают мои запястья, а в воздухе пахнет лавандой и чем-то ещё — сладким, почти магическим?

Мои собственные пальцы невольно сжались под водой, и я почувствовала, как знакомая теплота разливается по венам. Это стало происходить всё чаще — магия прорывалась наружу, когда я злилась или боялась. В прошлом месяце я случайно подожгла шторы, просто разозлившись на горничную. Отец тогда впервые ударил меня — не сильно, но его глаза были полны не гнева, а страха. «Если они узнают...» — шептал он, заламывая мне руки.

Кто эти «они»? Почему моя магия должна быть тайной? Вода внезапно забурлила вокруг моих плеч — эмоции снова взяли верх. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Мысли путались: может, мать тоже обладала даром? Может, именно поэтому... Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Деревянные панели затрещали под напором чьей-то нетерпеливой руки.

— Валери, хватит киснуть в этой бочке! — голос Зулейки прозвучал сквозь дверь с привычной раздражённой ноткой. — Госпожа Силена велела, чтобы ты исчезла до приезда гостей. Какие-то важные особы из столицы прибудут с минуты на минуту!

Я закатила глаза.

— Да, выхожу я, выхожу... — пробормотала я, чувствуя, как холодный воздух купальни обжигает мокрые плечи. — Даже помыться спокойно не дадут.

— Часа два там квохчешь, как наседка!

Я услышала, как её корявые пальцы с длинными жёлтыми ногтями забарабанили по деревянной двери.

— Давай скорее, гости скоро прибудут! — в её голосе зазвучала паническая нотка. — Хозяйка велела выпороть тебя розгами, если ослушаешься!

Когда Зулейка закончила говорить, я с силой распахнула дверь, едва не задев её длинный нос. Выходя из купальни, я плотнее замоталась в выцветшее полотенце, на котором ещё виднелись следы прошлогодней вышивки. Зулейка стояла передо мной, переминаясь с ноги на ногу в своих стоптанных туфлях, а её мышиного цвета волосы были туго стянуты в пучок — точь-в-точь как у Силены.

— Неужели!! — она фыркнула, бросая взгляд на мои босые ноги, покрасневшие от горячей воды. — Одевайся и уходи через чёрный ход. Ты же знаешь, — её голос стал шёпотом, — сегодня приезжают те самые… из Столичной Магистратуры. Хозяйка приказала, чтобы ты им даже тенью не мелькнула.

— Знаю, я знаю, — прошептала я, сжимая влажное полотенце в кулаках, — у золотой Фиби не должно быть конкурентов.

Сквозь щель в ставне я видела, как по двору суетятся слуги, расстилая алые ковры от парадного входа. Гости действительно едут — а я, старшая дочь, должна тайком покинуть родной дом, словно воровка. Всё ради того, чтобы высокородные гости могли представить мою сводную сестру единственной наследницей рода Доусан. Старый друг отца — правитель Шайтанарии — вёз своего единственного сына, того самого красавца-наследника, о котором шептались все девушки в округе.

«Идеальная партия для Фиби», — так вчера вечером говорила мачеха, поправляя жемчужное ожерелье на шее дочери. Меня же, как всегда, сплавляли подальше — вдруг наследник предпочтёт «дикарку со странными глазами», как называла меня Силена. Но, чёрт возьми, я только рада этому изгнанию! Выходить замуж? Мне ведь только через неделю исполнится девятнадцать — тот самый возраст, когда по законам королевства я смогу уехать без родительского разрешения.