Полюбить Дракона; Королева.

Полет над бездной

Месяц. Целый месяц с того дня, когда мир перевернулся и правда обрушилась на меня ледяной лавиной. Месяц тренировок до седьмого пота, до дрожи в мышцах, до состояния, когда тело перестаёт чувствовать боль, потому что привыкает к ней. Даин оказался безжалостным учителем — он гонял меня так, что я падала без сил, но каждый раз поднималась. И с каждым днём чувствовала, как меняется моё тело. Как появляется лёгкость, скорость, сила.

Из лука я теперь попадала белке в глаз с пятидесяти метров. Даин смеялся и говорил, что белки в округе скоро начнут прятаться при моём появлении. Меч стал продолжением руки — я чувствовала его вес, его баланс, его душу. А в ближнем бою могла дать отпор даже Даину, используя свою подвижность как главное оружие.

— Ты как ртуть, — говорил он, вытирая пот со лба после очередной схватки. — Ускользаешь, где тебя не ждут.

С Ником мы занимались магией. И это было совсем другое — не тренировки, а танец. Танец стихий, которые слушались меня, переплетались, усиливали друг друга. Я научилась вызывать их все — огонь, воду, землю, воздух, даже молнии. Смешивать их так, что они взрывались радугой.

Я вызывала духов. Сотни раз пыталась увидеть среди них маму — но она не приходила. Каждый раз, когда призраки появлялись передо мной, моё сердце замирало в надежде, но среди безликих теней не было её. Ник говорил, что она придёт, когда будет готова. Или когда я буду готова.

Мы делали зомби. Это звучало жутко, но на самом деле было удивительно — вкладывать искру жизни в мёртвую плоть, чувствовать, как она подчиняется моей воле. Ник смеялся, глядя, как мои «подопечные» неуклюже маршируют по двору.

— Армия зомби под предводительством прекрасной некромантки, — усмехался он. — Кто бы мог подумать.

Между нами возникла связь. Та самая, которую я когда-то надеялась получить с Рованом. Ник называл это парной связью — невидимая нить, которая соединяет души, позволяет чувствовать друг друга на расстоянии, передавать эмоции, мысли. Иногда я ловила его настроение — и улыбалась, понимая, что он думает обо мне. Иногда посылала ему образы — страстных поцелуев, своих рук на его теле — и наслаждалась его реакцией. Однажды он подавился завтраком, и я хохотала целый час.

Мы всё ещё не были вместе. Не до конца. Ник словно боялся спугнуть меня, сделать шаг, к которому я не готова. Но его взгляды... боги, эти взгляды. Когда он смотрел на меня, у меня подкашивались колени. Когда он случайно касался — по коже бежали мурашки. А когда зажимал в углу и целовал — мир переставал существовать.

Его поцелуи были разными. Нежными, когда он боялся сделать больно. Страстными, когда срывал контроль. Медленными, когда хотел растянуть удовольствие. Я тонула в них, теряла себя, находила заново. Но на большее я не была готова. И он ждал. Терпеливо, хотя я видела, как тяжело ему даётся это ожидание.

Моя семья осталась жить в том доме. Я пыталась быть рядом, но не смогла. Слишком много боли, слишком много старых обид. Особенно когда рядом оказывалась Фиби с её вечными колкостями или Силена с её ледяным презрением. Я попросилась к Нику. Он, конечно, обрадовался — и не упускал случая подшутить.

— Переезжаешь ко мне, принцесса? — усмехался он. — А ты подумала о моей репутации?

— О твоей репутации уже давно нечего думать, — парировала я.

— Это да, — соглашался он, притягивая меня для поцелуя.

От той маленькой, затравленной девчонки, которая плакала в Академии и боялась собственной тени, не осталось и следа. Николас сдержал обещание — он сделал меня сильной. Даже слишком. И вот сегодня мы летели на встречу с правителем людей. Тем самым, который изгнал мою семью и теперь требовал моей казни. Жалкий трус, спрятавшийся за короной и титулом.

В полёте Ник нёс меня на руках. Его крылья — прекрасные, мощные, с мягкими перепонками, которые он позволял мне трогать — рассекали воздух бесшумно. Я прижималась к его груди, чувствуя тепло его тела, ровный ритм сердца.

— Ты специально одела этот наряд? — вдруг спросил он, и в его голосе послышались хриплые нотки.

— Что не так с моим нарядом? — удивилась я.

— Твоя грудь, — выдохнул он.

Я посмотрела на своё платье. Обычное, открытое, но вполне приличное.

— Тебе не нравится моя грудь? — притворно надула я губы.

— Что? — он чуть не выпустил меня из рук. — Ты что, издеваешься? В том-то и дело, что очень сильно нравится! Я не могу перестать смотреть на неё! Если так дальше пойдёт, мы не долетим.

— Нормально я выгляжу, — пробубнила я, устраиваясь поудобнее.

— Я не сказал, что плохо, принцесса моя, — его голос стал ниже, интимнее. — Я сказал, что она меня чертовски отвлекает. Я хочу целовать её, а не просто смотреть.

— Лети уже спокойно, — фыркнула я. — Не испорть мне причёску.

— Какая вредная, — усмехнулся он.

Я не ответила, только улыбнулась. Мне нравились его приставания. Нравилось, как он теряет контроль рядом со мной. Нравилось, что я могу влиять на него, дразнить, сводить с ума. По связующей нити я послала ему образ — как страстно целую его, как мои руки скользят по его спине. Он вздрогнул, сжал меня крепче и что-то прорычал сквозь зубы.

— Ты меня угробишь когда-нибудь, — прошептал он мне в макушку.

— Но умрёшь счастливым, — парировала я.

Мы играли в эту игру каждый день. И нам обоим она нравилась.

Когда приземлились, я поправила причёску и — чисто случайно, конечно — коснулась своей груди, поправляя платье. Взгляд Ника тут же прикипел к этому месту. Он сжал челюсть так, что желваки заходили. Я подошла ближе. Вплотную.

— Можно я поцелую? — выдохнул он, не отрывая глаз от моей груди, будто говорил с ней, а не со мной.

А потом он сделал движение. Не быстрое, но такое гибкое и неуловимое, что я не успела опомниться. Он обнял меня, привлёк к себе, заставил откинуться — и мне показалось, что мы не стоим, а падаем в бездну. Мы замерли, ловя взволнованное дыхание друг друга. Глаза в глаза, лицо к лицу. Его руки лежали на моей талии, и я чувствовала жар его ладоней сквозь тонкую ткань платья.