Полюбить себя. Мама (не) в разводе.

Глава 6

Войдя в комнату, я прикрыла за собой дверь, и мир снова сузился до четырех стен. Сборы заняли считанные минуты. Платье, в котором я вчера танцевала взглядом с этим удивительным мужчиной, было бережно свернуто. Косметичка, телефон с зарядкой.

Все действия были отточены и бездумны, словно я боялась, что если замедлюсь, то передумаю. Передумаю возвращаться к своей реальности, где нет места таким утрам.

На прощанье я все же взглянула в зеркало. И увидела другую себя. Не ту измученную женщину с синяками под глазами, что приехала сюда вчера. Отражение казалось более мягким, отдохнувшим. А в глазах... в глазах жила та самая искорка, что зажег в них Влад. Исчезла привычная настороженность, уступив место какому-то новому, тихому свету. Мне было до боли жаль стирать с себя этот налет легкости, этот едва уловимый аромат свободы и беззаботного флирта.

Я вздохнула, взяла свою невесомую сумку, и она вдруг показалась мне непосильной тяжестью. Оставалось сделать последнее, самое трудное. Спуститься вниз и попрощаться. Сказать «спасибо» и «было приятно», зная, что с вероятностью в девяносто девять процентов мы больше никогда не увидимся. И эта мысль сжимала сердце тугим, холодным узлом, от которого перехватывало дыхание.

Я спустилась по лестнице, затаив дыхание, и замерла в пустом, залитом утренним солнцем холле. Ни души. Краем глаза заглянула на кухню — там тоже было пусто и прибрано, лишь два наших грязных блюда напоминали о недавнем завтраке.

Груз разочарования тяжело опустился на плечи, холодной тяжестью. Ну, конечно. Что я хотела? Торжественных проводов с оркестром? Он, наверное, уже уехал по своим делам или просто не придал нашему утру такого значения, как я. Я вздохнула, сжала ручку своей сумки и потянула за ручку тяжелой входной двери, готовясь шагнуть в свое привычное одиночество.

И застыла на пороге, будто врезавшись в невидимое стекло.

На крыльце, непринужденно прислонившись к деревянным перилам, стоял Влад. Он уже переоделся в чистые темные джинсы и простую серую футболку, от которой его загорелая кожа казалась еще смуглее. И так же, как я, с сумкой через плечо, он выглядел собранным и готовым к дороге. В его руке был телефон, но он не смотрел в экран, а будто ждал. Просто ждал.

Удивление заставило мое сердце сделать сальто где-то в районе горла. Я почему-то была на сто процентов уверена, что он уже в другом измерении, где нет места уставшим мамам с чемоданами воспоминаний. А он... ждал. Меня.

Эта простая, оглушительная мысль ударила в виски теплой волной, и улыбка сама собой, без моего разрешения, расцвела на моем лице, сметая всю надутую готовность к грусти.

— Уезжаешь? — спросил он, оттолкнувшись от перил. И в его голосе не было ни намека на прощание. Только деловая, но теплая констатация факта, как будто мы были старыми попутчиками. — Мне тоже в город. Если не против, подвезу. Так и дешевле, и компания, уверяю, будет куда приятнее, чем у таксиста, который всю дорогу будет жевать бутерброд с колбасой и слушать «Дорогую передачу».

Я просто кивнула, слишком ошеломленная, чтобы подбирать умные слова. Грусть, что сидела в горле колючим комком, мгновенно испарилась, сменившись легким, щекочущим нервы трепетом.

Наше общение не закончилось завтраком! Оно продлится еще как минимум час. Целый час в замкнутом пространстве машины, где можно просто разговаривать, не думая ни о чем, кроме звука его голоса.

Он не стал ждать моих сомнений или ложной скромности.

— Я уже вызвал такси, — сказал он, показывая мне экран телефона с открытым приложением. — Скоро подъедет. Скажи свой адрес, я поставлю еще одну точку на карте.

Я автоматически продиктовала ему улицу и номер дома, наблюдая, как его длинные пальцы быстро и уверенно набирают текст. Мы не успели толком обменяться и парой фраз, как на дороге показалась знакомая желтая иномарка. Судьба, казалось, дарила нам этот шанс, но торопила, словно боялась, что мы одумаемся и разбежимся в разные стороны.

Машина тронулась, мягко покачиваясь на неровностях грунтовки, и я, пойманная порывом благодарности и старой привычкой всё оплачивать, тут же полезла в сумку за кошельком.

— Сколько я тебе должна за такси? Давай хотя бы пополам.

Влад лишь покачал головой, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок.

— Это обойдется тебе ровно в ноль рублей и ноль копеек, — объявил он с деловой серьезностью, которая тут же растворилась в улыбке. — Но, если уж так не терпится расплатиться, мое предложение насчет тактильного изучения отдельных частей тела все еще в силе. Курс — один километр за одно прикосновение.

Он подмигнул, и я рассмеялась, отбрасывая кошелек обратно в сумку. И что удивительнее всего — мне не было неловко. Не было этого тягостного чувства обязанности, которое обычно съедало изнутри, заставляя чувствовать себя неудобно.

Мне... нравилось. Нравилось, что он так легко и играючно берет на себя заботу, и я позволяла себе просто принимать это, как дар.

Разговор завязался сам собой, подчиняясь ритму мелькающих за окном полей и редких дремлющих деревень. Он спросил, часто ли мы с Сеней бываем в том районе, куда мы ехали.

Я объяснила про бабушку, про то, что от нее до моего дома уже рукой подать. Говорили о мелочах — о кофейне в центре, где варят тот самый идеальный капучино с правильной пенкой, о безвкусных брендах одежды, которые мы оба терпеть не могли, и с хохотом вспоминали идиотские рекламные ролики из девяностых, которые, казалось, видели и ненавидели только мы двое. Слова текли легко, без напряжения, будто мы продолжали вчерашнюю беседу, прерванную лишь на несколько часов сна.