Полюбить себя. Мама (не) в разводе.

Глава 7

Прошло несколько дней с той вечеринки, и наш чат с Владом превратился в мой личный, тайный источник света в бесконечном потоке памперсов и каши.

Он скидывал треки своего любимого русского рока — бодрые, с хриплыми гитарами и текстами, от которых в жилах стынет кровь и хочется немедленно отправиться в путешествие автостопом.

В ответ я, с некоторой робостью, делилась своей подборкой поп-музыки — легкомысленной, мелодичной, той, что создавала фон для моих писательских подвигов. Я боялась, что ему будет скучно или неловко, но он не просто ставил лайк. Он слушал. По-настоящему.

Это даже вошло в ритуал.

Мы могли перекинуться парой фраз днем: он спрашивал, как дела, чем заняты, я рассказывала о наших с Сеней маленьких подвигах — удачной прогулке, новой каше, которую он одобрил.

Иногда присылала фото: Арсений, серьезный, с размазанной по щеке кашей, или я, уставшая, но улыбающаяся, с чашкой кофе в руке. Он в ответ интересовался, не замерзли ли мы, шутил.

А когда Сеня засыпал днем, выключая на пару часов свой вечный двигатель, мы могли позволить себе пятиминутный звонок. Слышать его голос, смех... это было как глоток свежего воздуха в душной комнате.

Но главным стал наш ночной ритуал. Перед сном мы обязательно отправляли друг другу по треку — он свой, я свой. А утром, в первые минуты после пробуждения, ждала «рецензия».

Его утренние отзывы были шедеврами сарказма и наблюдательности:

«Этот трек звучит так, будто его записывали в гараже под проливным дождем, и, черт возьми, это высшая форма комплимента!» или «Эта мелодия заставила меня сначала задуматься о бренности бытия, а потом резко захотеть жареной картошки с солеными огурцами. Магия!»

Я смеялась, еще не открыв глаза, и тянулась к телефону, чтобы отправить в ответ что-то столь же дурашливое. Это стало самым долгожданным моментом дня.

Но однажды утром все изменилось. Вместо рецензии на музыку пришло сообщение о моей книге. О персонаже, которого я выстрадала, вложив в него часть своих сомнений и слабостей.

«Твой герой в третьей главе поступил как последняя тряпка, — написал Влад без обиняков. — На его месте я бы вломил тому мерзавцу, что с ним так разговаривает. Но, может, в этом и есть его сила? В том, чтобы не опускаться до их уровня?»

Я села в кровати, сжав телефон в руке, с широко открытыми глазами.

Он не просто пролистал файл, который я отправила ему накануне со словами «если не уснешь». Он вник. Он прочувствовал. Он увидел не просто текст, а душу персонажа. И в этот момент наша переписка перестала быть просто милым флиртом. Она стала чем-то гораздо большим.

Сегодняшний вечер выдался тяжелым. Сеня капризничал, не хотел ужинать, и к девяти я чувствовала себя как выжатый лимон.

Открыв чат с Владом, я отменила наш вечерний музыкальный ритуал:

«Сегодня ложусь спать, как Золушка, до полуночи. Завтра нам с Сеней в поликлинику, а это тот еще квест с боссом в лице регистратуры и толпой кричащих младенцев».

Но усталость искала выхода. Пальцы сами поплыли по экрану, выплескивая накопившееся раздражение:

«Представляешь, это целая эпопея. На автобусе, с этой дурацкой коляской, да еще в час пик... Это же кромешный ад. Пытаешься втиснуться, а на тебя смотрят, как на прокаженную. Обязательно найдется бабушка, которая вздохнет: "Эх, молодежь, мужика с машиной не нашла, теперь всем мешаешь". А когда доезжаешь, начинается квест "проберись к выходу", потому что все сидят в телефонах и делают вид, что не видят тебя с этим неповоротливым экипажем».

Три точки «печатает...» возникли на экране почти мгновенно. Я представила его улыбку, но ответ оказался не шутливым, а твердым и простым.

«Я вас отвезу».

Мое сердце дрогнуло. Первой реакцией была паника — неудобно, обременительно, он ведь занят.

«Не стоит, Влад, правда, — залепетала я. — Мы как-нибудь справимся, это же так далеко от тебя... Я уже, вроде как, привыкла. Это моя обыденность».

Но даже печатая эти слова, я чувствовала, как внутри поднимается крошечный, наглый росток надежды. А что, если он настоящий рыцарь? Если он не отступит?

Он и не отступил. Его ответ был лаконичным и не оставлял места для возражений, будто он просто констатировал погоду:

«Детское кресло есть? Во сколько надо быть в поликлинике? И да адрес, куда мне заехать за вами».

Никаких «может быть», никаких «если ты не против». Он просто взял и решил проблему, о которую я годами спотыкалась в одиночку. Что-то внутри меня, давно забытое и задавленное бытом, радостно и громко ёкнуло.

Я перечитала его сообщение еще раз, потом еще. И почувствовала, как по моему лицу расползается широкая, глупая, совершенно неконтролируемая улыбка. Кто этот мужчина? И откуда он взялся в моей жизни, словно супергерой в костюме из простой футболки и джинсов?

Перед глазами тут же поплыли знакомые картины. Прошлые походы в поликлинику.

Я, вспотевшая от стресса, с огромной коляской, пытаюсь втиснуться в автобус, полный уставших и раздраженных людей. На меня косятся, вздыхают, кто-то бурчит что-то под нос. Сеня, чувствуя мое напряжение, начинает хныкать, а потом и вовсе заливается криком. И нет никакого выхода, кроме как терпеть, сжимая ручки коляски, и молчать.