Полюбить себя. Мама (не) в разводе.

Глава 14

Первым делом я ощутила не прохладную пустоту рядом, а остаточное, впитавшееся в ткань дивана тепло — там, где всю ночь спал он. Потом до меня донесся запах.

Не просто кофе, а того самого, насыщенного, зернового, с нотками шоколада и карамели, который он, видимо, отыскал в моих кухонных запасах и сварил в старой турке, доставшейся мне еще от бабушки. И тихий, размеренный, деловой гул его голоса — он с кем-то коротко и четко разговаривал по телефону, стараясь не будить меня.

Я приоткрыла один глаз, притворяясь еще спящей. Он стоял на кухне, спиной ко мне, уже одетый в свои вчерашние мягкие штаны и футболку, и солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно, играл золотыми зайчиками в его еще влажных от утреннего душа волосах. Казалось, он одним своим спокойным, уверенным присутствием заряжал всю квартиру умиротворением и порядком.

Почувствовав тяжесть моего взгляда, он обернулся. Его лицо, еще не тронутое дневными заботами, озарила та самая, немного сонная, но невероятно теплая улыбка, от которой у меня внутри стало по-детски радостно и безмятежно.

— Доброе утро, спящая красавица, — сказал он, откладывая телефон на стол. — Кофе готов. И да, я помыл турку.

Я сладко потянулась на диване, заскрипев всеми суставами, и с изумлением поняла, что чувствую себя... абсолютно, до кончиков пальцев, счастливой. Такого легкого, безмятежного, по-настоящему ленивого утра у меня не было, кажется, с тех самых пор, как я увидела две полоски на тесте.

Никакой спешки, никакого детского плача, никакого чувства вины за то, что лежишь, а не делаешь что-то полезное. Только бархатный запах дорогого кофе и улыбающийся, настоящий мужчина на моей кухне.

И тут меня осенило. Моего маленького, запланированного сюрприза. Я вскочила с дивана, поправила помятую футболку и с самым важным видом, подняв указательный палец, объявила:

— Стоп! Молчание! Сегодня завтрак — моя священная обязанность и честь. В знак благодарности за вчерашний вечер и... вообще за все. Ни слова против! Это приказ!

Он поднял руки в шутливой, театральной капитуляции, а его глаза смеялись, подчеркивая морщинки в уголках. — Без возражений, шеф. Сдаюсь на вашу милость.

На кухне начался мой персональный, полный вдохновения кулинарный поединок. Я лихорадочно достала из холодильника пачку деревенского творога, два яйца, а с полки — свой секретный, спрятанный от всех ингредиент.

Через пятнадцать минут, проведенных в сладкой суете, на столе, накрытом свежей клетчатой скатертью, дымилась стопка румяных, идеально круглых, с хрустящей корочкой сырников. Но не простых.

В каждом я заранее, еще до жарки, сделала небольшое, аккуратное углубление, куда положила кусочек спелого, сладкого банана, щедро присыпанный душистой, теплой корицей.

— Это что за магия? — с неподдельным интересом спросил Влад, садясь за стол и с любопытством разглядывая мои творения. — Они выглядят как произведения искусства.

— А это сюрприз! Пробуй! — скомандовала я, сгорая от нетерпения и внутренней гордости, присев напротив и подперев подбородок ладонями.

Он аккуратно отломил вилкой кусочек золотистого сырника, отправил в рот, и... его глаза сначала округлились от неожиданности, а потом он с почти блаженным видом закатил их.

— Рита, это... это невероятно, — выдохнул он, прожевывая. — Банан внутри... он такой нежный, кремовый, и корица... она не перебивает, а подчеркивает... Это твой фирменный рецепт? Где ты такому научилась?

Меня распирала от счастья и легкого смущения, как будто я показывала ему самое сокровенное. С таинственным видом я потянулась к книжной полке и достала оттуда свою заветную, затертую до дыр, в пятнах от муки и масла тетрадку в синей клетку с детской, выцветшей надписью на обложке «Самое вкусное».

— Вот, — сказала я, с почти религиозным трепетом кладя ее перед ним на стол. — Мое главное кулинарное сокровище. Я веду ее уже давно. Собираю тут все лучшие рецепты, которые когда-либо находила. Те, что пробовала у друзей, в поездках, в кафе, видела в блогах. Тестирую, записываю, что и как получилось, что можно улучшить. Сырники с бананом и корицей — на странице восемнадцать, смотри.

Я ожидала, что он посмотрит на тетрадку с вежливым, немного отстраненным интересом, бегло полистает, скажет что-нибудь ободряющее вроде «молодец» или «как мило» и вернет обратно.

Но Влад взял ее из моих рук с такой неожиданной, почти торжественной серьезностью, будто ему передавали не пачку исписанной бумаги, а древний, бесценный манускрипт.

Его большие пальцы медленно провели по потрепанному картону обложки, и в его внимательном, сфокусированном взгляде не было и тени снисходительности или насмешки.

Он не просто листал. Он медленно, вдумчиво перелистывал каждую страницу, вчитываясь в мои каракули, разглядывая засушенные капли и пятна, которые были похожи на карту моих кулинарных сражений и побед.

Я сидела напротив, сжимая в ладонях теплую кружку с недопитым кофе, и внезапно, с пронзительной остротой, осознала, насколько это интимно — позволить кому-то заглянуть в самый сокровенный творческий хаос, в эту лабораторию своих проб и ошибок.

Вот рецепт пасты «Карбонара», где я нарисовала смешного человечка с половником, а на полях мелким почерком вывела: «Готовила для Саши на годовщину. Сказал — пересолено. Больше не готовила».