Полюбить себя. Мама (не) в разводе.

Глава 23

Воздух на его кухне был густым и сладким, как мед. Не от выпечки, нет. От шампанского, что пузырьками смеха звенело у меня в крови, и от его спокойной, уверенной улыбки.

Влад стоял у плиты, и этот вид — широкие плечи, сконцентрированно нахмуренный лоб — заставлял мое сердце биться в странном, сбивчивом ритме.

— Настоящий мужской какао, не то, что твой порошковый, — объявил он, с важным видом размешивая в кастрюльке темную, ароматную жидкость. — С настоящим шоколадом и ванилью.

Я наблюдала за этим действом, прислонившись к косяку. Меня разбирало любопытство и та самая легкомысленная дерзость, что приходит, когда понимаешь — ты желанна, и мир на твоей стороне. Моя скромность, куда-то испарилась вместе с первым бокалом, и теперь ее место заняла какая-то озорная фея, шептавшая мне на ухо: «А давай-ка подпортим ему этот серьезный процесс».

— Скучно мне... — протянула я, изображая тоску. —Я тут одна, без присмотра.

Влад лишь усмехнулся в ответ, не отрываясь от кастрюли. Что ж, план «А» провалился. Переходим к плану «Б».

Я подкралась к нему сзади, как кошка, и обвила руками его талию, прижавшись щекой к лопаткам. Сквозь тонкую ткань его футболки чувствовался жар тела и игра мышц. Он замер на секунду, его спина расслабилась под моими ладонями.

— Мешаешься под ногами, писательница, — произнес он, но в его голосе не было ни капли раздражения, одна сплошная ласковая снисходительность. — Испортим мы сейчас какао, будешь виновата.

— Пусть, — прошептала я в его спину. — Мне не жалко.

Но просто стоять было скучно. Мои пальцы, будто сами по себе, поползли вверх, по его ребрам, вызывающе пощекотав их. Влад вздрогнул и фыркнул, пытаясь вырваться.

— Эй, прекрати! Я же сейчас всё пролью!

Это только раззадорило меня.

Я выскользнула из-за его спины и втиснулась в узкое пространство между ним и столешницей, загородив собой и кастрюлю, и все его поварские амбиции. Теперь он был в ловушке, а я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как пьянящий коктейль из шампанского и его близости ударяет в голову.

Поднявшись на цыпочки, я дотянулась до его губ и оставила легкий, быстрый поцелуй в уголке рта, такой же воздушный, как пузырек в моем бокале.

— Вот так лучше, — выдохнула я, глядя ему в глаза.

В его взгляде что-то вспыхнуло. Он отставил ложку, и его руки обхватили мои бока, прижимая меня к себе. Весь мир сузился до пространства в полметра между нашими телами, до его дыхания, смешавшегося с моим, до аромата шоколада, пьянящего и густого.

— Знаешь, что случается с теми, кто отвлекает шеф-повара? — прошептал он, и его губы были уже в сантиметре от моих.

Именно в этот момент мой локоть, ищущий опору на столешнице, нашел ее. В виде ручки той самой кружки, стоявшей на краю. Все произошло в долю секунды. Деревянный стук, легкий звон фарфора, и тут же — обжигающая волна, хлестнувшая меня по груди и животу.

Я ахнула и отпрыгнула назад, как ошпаренная. Густой, горячий, невероятно липкий поток заливал мое любимое кремовое платье, стекал каплями на кафель, оставляя темные, позорные пятна.

Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем какао, все еще выливающегося из опрокинутой кружки.

Я стояла, разглядывая катастрофу на своем платье, и чувствовала, как жар от жидкости сменяется жаром стыда, заливающим мои щеки. А потом я посмотрела на Влада. Он смотрел на меня с таким комическим ужасом и таким обожанием одновременно, что у меня внутри что-то дрогнуло.

Из груди вырвался странный звук — нечто среднее между всхлипом и смешком. И вот уже он смеется, громко и заразительно, а я, глядя на него, на свое липкое, беспомощное состояние, тоже начинаю хохотать.

— Ну вот, — выдохнула я, когда смех поутих, смотря на свое платье. — Какао, кажется, испечено.

Я стояла, разглядывая коричневое месиво на своем когда-то кремовом платье, чувствуя себя полной идиоткой и растекающейся от жара лужей. Но Влад не злился. Он смотрел на меня, широко улыбаясь, его глаза лучились таким неподдельным весельем, что мой стыд начал таять, как сахар в том самом злополучном какао.

— Ну вот, началось! — провозгласил он, разводя руками в комическом ужасе и оглядывая последствия моей диверсии. — Первое свидание на моей территории, и ты уже устраиваешь шоколадный апокалипсис. Это многое говорит о наших перспективах.

— Я... я не специально, — попыталась я оправдаться, но сама уже не могла сдержать улыбки. — Оно само... мой локоть... он предатель!

— Конечно, конечно, виноват локоть, — с притворной серьезностью покачал головой Влад. — А платье-то что теперь скажет?

Он сделал шаг ко мне, осторожно взяв за руку, чтобы не испачкаться. Его пальцы были теплыми и уверенными.

— Не переживай, писательница. Сейчас решим эту проблему. Пойдем.

Он повел меня по короткому коридору в свою спальню. Сердце застучало где-то в горле, но уже не от испуга, а от чего-то другого, трепетного и любопытного.

Я впервые была в его святая святых. Комната была такой же, как и он: минималистичной, строгой, но с характером. Большая кровать, строгие серые шторы, на тумбочке — книга о гоночных болидах и пара наушников. Пахло им — свежестью, мылом и едва уловимым древесным ароматом.