Полюбить себя. Мама (не) в разводе.

Глава 29

Последнюю картонную коробку, набитую до отказа моими блокнотами и загадочным содержимым Сениных шкафчиков, я с глухим стуком поставила в угол спальни. Не его спальни. Уже нашей. Воздух в комнате был густым, пыльным и пахло бумагой, древесиной и потом — фирменный аромат Большого Переезда.

Всё моё тело гудело, как раскачанный улей. Каждая мышца, каждое сухожилие заявляло о себе ноющей, неприятной болью. Румы дрожали от непривычной тяжести — таскание коробок и мебели далось нелегко. Я стояла, опершись о косяк двери, и пыталась отдышаться.

Влад стоял посреди комнаты, заваленной башнями из коробок, словно картонный мегаполис. Он провёл рукой по волосам, оставив забавный вихор, и тяжко вздохнул. Его майка была в пятнах, на лбу блестели капельки пота. Он выглядел так же измотанно, как и я.

Наши взгляды встретились поверх хаотичного пейзажа нашего нового быта. И мы одновременно, без единого слова, начали смеяться. Смех был не весёлым, а усталым, счастливо-облегчённым, вырывающимся из самой глубины лёгких.

— Мы это сделали, — выдохнула я, чувствуя, как смех сменяется блаженной усталостью. — Мы настоящие, живые и мы здесь.

Я окинула взглядом комнату. Хаос. Полный, абсолютный хаос. Наши с ним жизни, вывернутые наизнанку, в виде стопок книг, папок с документами, коробок с посудой и одиноких носков, потерявших свою пару где-то в процессе. Наша общая жизнь пока представляла собой беспорядок. Но она была здесь. Под этой крышей. В этих стенах.

И вдруг, сквозь усталость, пробилась тоненькая струйка сомнения. Мы замерли на пороге чего-то нового, и стало дико неловко. А что теперь? С чего начать? Как себя вести?

Мы были похожи на новобрачных в первую брачную ночь, но без белого платья, выкупленных свидетельств и пьяного гвалта гостей за дверью. Только мы, тишина и картонные джунгли, в которых нам предстояло построить своё первое общее гнездо.

Неловкая тишина длилась недолго. Влад, не говоря ни слова, переступил через ближайшую коробку и протянул мне руку. Я, не раздумывая, вложила свою ладонь в его. Его пальцы, сильные и немного шершавые, сомкнулись вокруг моих, и это простое прикосновение стало мостом через пропасть нашей усталости и смущения.

Он молча повел меня по коридору, минуя завалы, к ванной. Вошел внутрь, не отпуская моей руки, и повернул кран. Сначала с шипением хлынула холодная вода, но вот она смешалась с горячей, и помещение начало наполняться густым, обволакивающим паром. Он задернул шторку, и мы оказались в маленьком влажном мире, отгороженном от хаоса.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было привычного озорного огонька, только усталая нежность. Его пальцы медленно, почти ритуально, поднялись к подолу моей футболки. Я не сопротивлялась, лишь приподняла руки, и он осторожно стянул ее через голову. Ткань, пропахшая пылью и потом, упала на пол. Его движения были не страстными, а заботливыми, как будто он снимал с меня не просто одежду, а тяжесть всего этого дня.

Мы шагнули под струи. Горячая вода обожгла кожу, и я закрыла глаза, подставив лицо. Она смывала липкую пыль с плеч, границами грязи на руках, напряжение, впившееся в каждый мускул. Я чувствовала, как оно отступает, уступая место теплу и чистоте. Я слышала, как он берет гель для душа, и через мгновение его намыленные ладони легли на мои лопатки.

Он медленно, тщательно намыливал мне спину. Его пальцы выписывали круги, разминая зажатые мышцы, смывая последние остатки неловкости и стресса. Это было не эротично. Это было... исцеляюще. Каждое прикосновение говорило: «Я здесь. Я с тобой. Мы вместе».

Я повернулась к нему, и вода заструилась по моему лицу. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела наше общее утомление и наше общее облегчение. Мы не сказали ни слова. Просто обнялись, стоя под почти кипящими струями, прижавшись друг к другу мокрыми телами.

Я прислушалась к ритмам: ровный шум воды по кафелю, глухой стук моего сердца о его грудь и ответный стук его сердца — чуть медленнее, но такой же мощный. Мы стояли так, может, минуту, может, десять, просто восстанавливая дыхание и силы, смывая старую жизнь и готовясь начать новую — вместе.

Мы вытерлись большими, мягкими полотенцами, и кожа запылала приятным жаром. Воздух был наполнен нашим общим запахом — свежим, чистым ароматом геля для душа, который теперь принадлежал нам обоим. Он протянул мне свою старую, мягкую футболку с каким-то стершимся логотипом.

Я натянула ее на себя, и она болталась на мне, как мешок, доходя до середины бедер. Сам он надел простые спортивные штаны. Мы были одеты нелепо, но это было наше первое, домашнее, общее одеяние.

Босиком мы вернулись в спальню. Картонные башни все так же высились в темноте, их угрожающие силуэты вырисовывались в полумраке. Они напоминали о завтрашнем дне, о бесконечных хлопотах по расстановке и раскладке. Но в этот момент они казались лишь декорациями, не имеющими к нам никакого отношения.

Я остановилась на пороге, глядя на большую кровать, которая теперь была нашей кроватью, и нервный, легкий смешок вырвался у меня сам собой.

— Ну, вот мы и дома, — произнесла я, и мой голос прозвучал немного сипло и неуверенно, выдав все мое внутреннее смятение.

Он не ответил шуткой. Он просто подошел ко мне, его шаги были бесшумными по ковру. Он бережно взял мое лицо в свои теплые ладони, заставив меня поднять на него взгляд.

— Ты нервничаешь? — тихо спросил он, и в его глазах не было ничего, кроме понимания.