Полюблю другого

Глава 4: 5 лет спустя

Солнечный луч скользнул по подушке, щекоча щеку, и я поморщилась, не желая просыпаться. В этом утреннем коконе тепла и безопасности хотелось оставаться вечно. Я потянулась, чувствуя, как хрустят суставы, и моя рука привычно скользнула по простыне влево.

Пусто.

Но простынь была еще теплой.

Я открыла глаза, моргая от яркого света, льющегося через панорамные окна нашей спальни. За стеклом расстилался вид на просыпающийся город — тот самый город, который пять лет назад казался мне враждебным лабиринтом, полным боли и предательства. Теперь он лежал у моих ног, сверкая утренней росой на крышах.

Пять лет.

Кажется, прошла целая вечность с того дня, когда я села в машину Руслана у здания суда, оставив позади Глеба и руины своего брака. Я помню тот запах кожи и сандала так ясно, словно это было вчера. Но та испуганная, раненая девочка, которая смотрела в окно на осеннее небо, исчезла. Растворилась в прошлом, уступив место той, кем я стала сейчас.

Дверь ванной открылась, и в комнату вошел Руслан. На бедрах у него висело полотенце, капли воды стекали по широкой груди, теряясь в темных волосах. Время было к нему благосклонно: в висках прибавилось серебра, но это лишь придавало ему еще больше той хищной, мужской харизмы, от которой у моих клиенток — да и конкуренток — подкашивались ноги.

Он увидел, что я проснулась, и его суровое лицо смягчилось. Та самая улыбка — только для меня.

— Доброе утро, — его голос, низкий и хриплый, вызвал привычную дрожь внизу живота. Даже спустя пять лет брака я не перестала реагировать на него.

— Доброе, — я улыбнулась в ответ, приподнимаясь на локтях. Шелковая сорочка скользнула по плечу.

Руслан подошел к кровати, наклонился и поцеловал меня — долго, глубоко, со вкусом мятной пасты и крепкого кофе. Его ладонь накрыла мою шею, большой палец ласково погладил кожу за ухом.

— Ты сегодня долго спала, — прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — Волнуешься перед открытием?

— Немного, — призналась я. — Это самый крупный проект моей студии. Если что-то пойдет не так...

— Алина, — он перебил меня мягко, но твердо. — Ты лучший дизайнер в городе. Твоя очередь на полгода вперед расписана не потому, что ты моя жена, а потому, что ты талантлива. Ты создала империю из ничего. Сегодняшний вечер — это просто вишенка на торте.

Я смотрела на него и чувствовала, как сердце наполняется благодарностью. Он сдержал свое слово. Он не давил, не запирал меня в золотую клетку. Он дал мне крылья. Когда я захотела вернуться к дизайну, он не просто дал денег — он заставил меня составить бизнес-план, защитить его перед ним, как перед инвестором. Он учил меня быть жесткой. Учил видеть суть людей.

— Где Ромка? — спросила я, меняя тему, чтобы не расплакаться от нахлынувших чувств.

— Устраивает гонки в гостиной. Няня пытается накормить его кашей, но, кажется, машинки побеждают, — усмехнулся Руслан, сбрасывая полотенце и направляясь к гардеробной.

Я встала, накинула халат и подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела уверенная в себе тридцатиоднолетняя женщина. Взгляд стал жестче, прямее. Исчезла та наивная мягкость, которой так бессовестно пользовался Глеб. Теперь я знала цену себе, своему времени и своей любви.

Спустившись на первый этаж нашего загородного дома, я сразу услышала звонкий смех и звук удара пластика о паркет.

— Папа сказал, что гонщики должны хорошо есть! — раздался строгий голос нашей няни, Елены Сергеевны.

— Я не гонщик, я конструктор! — парировал тонкий детский голосок.

Я вошла в столовую и не смогла сдержать улыбку. Мой сын, Роман Русланович Амиров, четырех лет от роду, сидел на высоком стуле, весь перемазанный овсянкой, и пытался пристроить ложку в кузов игрушечного грузовика. У него были глаза Руслана — темные, внимательные, но моя форма губ и упрямый подбородок.

— Доброе утро, конструктор, — сказала я, целуя его в макушку, пахнущую детским шампунем и молоком. — Машины не ездят на каше, а вот мальчики — да.

— Мама! — он радостно повернулся ко мне. — А папа сказал, что вечером мы поедем на бал!

— Не на бал, а на открытие маминой новой галереи, — поправила я, вытирая салфеткой его чумазую щеку. — И ты там будешь самым главным гостем.

— Круто! — резюмировал сын и наконец отправил ложку каши в рот.

Я пила кофе, наблюдая за ними, и думала о том, как причудливо тасуется колода судьбы. Пять лет назад я потеряла ребенка. Того самого, о котором хотела сказать Глебу в день годовщины. Стресс, авария, нервный срыв... Врачи тогда качали головами, говорили, что шансов выносить новую беременность мало. Я помню, как рыдала на груди у Руслана, когда мне сказали этот диагноз. Я кричала, что я «бракованная», что ему не нужна такая жена.

Он тогда просто взял мое лицо в ладони и сказал: «Мы справимся. А если нет — мы будем счастливы вдвоем. Ты — моя семья, Алина. С детьми или без».

Рома появился спустя год. Это было чудо. Трудная беременность, постоянные сохранения, страх... Но Руслан был рядом каждую минуту. Он ночевал в палате, он держал меня за руку во время родов, и он первым взял сына на руки. Видеть, как «железный» Амиров плачет, прижимая к себе крошечный сверток — это воспоминание я буду хранить до конца своих дней.

— О чем задумалась? — Руслан вошел в кухню, уже одетый в безупречный темно-синий костюм. Он выглядел как хозяин жизни, которым, по сути, и являлся.

— О том, как мне повезло, — честно ответила я.

Он подошел, наклонился к моему уху:

— Это мне повезло, Алина. Я заеду за тобой в пять. Будь готова сиять.

***

День пролетел в сумасшедшем ритме. Последние проверки в галерее, звонки поставщикам кейтеринга, истерика флориста, которую мне пришлось гасить своим фирменным ледяным спокойствием (спасибо урокам мужа).

Моя студия дизайна «AA Interiors» за эти годы выросла из крошечного офиса в одного из лидеров рынка. А сегодня я открывала не просто офис, а пространство искусства и дизайна — огромный лофт в центре города, где будут выставляться молодые художники и где моя команда будет творить интерьеры для лучших домов страны.