Поместье "Чистая кровь"

Глава 2

— Леда, ты не капли не волнуешься? А вдруг тебя изберут сегодня? То-то старый жених в могилу и сойдёт!

— Не выберут.

Сестра вертелась перед зеркалом, мешая старшей посмотреть на себя и накрасить губы светло-розовым воском, чтобы казались ярче и полнее. Леда была худой, даже костлявой от природы, вся в мать, да ещё и светловолосой, так что без румян и воска для губ, казалась белым листом.

Мама часто утешала — зато ты теперь, как все. Не отличишь. А без сильной магии жить легче. Среди людей.

Мама целовала Леду, гладила по голове и щедро делилась косметикой, привозимой аптекарем по специальному заказу из окружного города.

А там, говорят, такие дамские штучки с самой столицы возят. Леда хотела бы побывать в столице, но мечталось об этом нечасто, да и не мечты это вовсе, в грёзы, которым вряд ли суждено сбыться.

Селенье у них зажиточное, крепкое, большое, за день обойти бы, но всё же не город. До столицы им как до моря, никогда не добраться. И незачем.

Особенно ей, Леде. Она запечатала в себе тёмные силы, но всегда знала, что они внутри. Ждут своего часа.

Не дождуться!

— Почему ты так уверена? А вдруг?

Сестра не унималась.

Смотрела иногда на Леду как-то странно, с прищуром. Видела что? Вряд ли.

А всё же Леда порой чувствовала змею на груди. Особенно когда нервничала, вот как сейчас, он так и нашёптывал: «Отпусти меня на волю. Я помогу».

Шипела дьявольская змея. Точь-в-точь как та, что первородную женщину соблазнила, помогла из райских кущь изгнать.

Нет, тут Леда себе поблажки не даст.

— Они выбирают тех, кто помоложе. Лет шестнадцати. Это из девиц, мужчин, тех всяких берут. Я для них старовата, да и обычная я.

Как ни говорю, что обычная, а всё не верится. 1Лжёшь, ва глаза свои посмотри», —шептала змея.

— И никто не вернулся, странно, да? Куда они деваются из замка? Неужели из всех девиц кровь выпускают, а хозяин в ней купается, чтобы молодость сохранить?

— Глупости всё! — оборвала её Леда.

Сказки. Не каждой верить можно.

И как ни старалась развеселить Веру, та Леду не слушала.

Сестра сделалась понурой. Она вдруг подумала, что в следующий раз могут избрать и её.

Леде был знаком этот страх, с ним жили все в округе, а сейчас он ушёл, потому что замужняя дама для Жатвы не подходит. Раз Создатель решил, что быть ей женой Арчи, ничего не случится.

Но сестру подбодрить не грех.

— Говорят, письма первое время приходят. А потом, им просто неинтересно писать родне, с которой больше не свидятся.

— Ты, действительно, считаешь, что они живут где-то себе?

Вера подняла голову и посмотрела ей в лицо. Леда улыбнулась и заверила, что именно так и считает.

Чувствует.

О Замке на Горе говорили много, да всё неправда. Мол, живут там сильные маги, лет двести как живут, не стареют, не болеют, не умирают, берут себе слуг из людей, потому как оберегают эту землю от несчастий и мора. И то верно, когда лёгочная кровохлёбка свирепствовала в округе, в близлежащих селеньях никто не заразился.

А больные к ним захаживали. Умирали на улицах, покрываясь струпьями, но староста быстро распорядился убрать тела, а куда, никто не интересовался.

— Добро бы ещё красивых брали, а то всяких, — сестра в свои четырнадцать была эгоистично-любопытна. Знала, что ей не придётся стоять в шеренге тех, кто предназначен на отбор. Через семь лет ей стукнет двадцать один, она будет давно замужем. Да и возраст для Жатвы не подходящий.

— Отец за тебя старосте заплатил, — Вера сжала руку Леды и отошла прочь к дверям. — Поставят в конец, заслонят, когда Отборщик идти будет. Не выберут, и идти тебе вскоре за старого Эшельда!

Залилась смехом и, показав Леде язык, бросилась прочь из гостиной. Что ж, Леде тоже будет её не хватать. Знала бы сестра, что уже сегодня они видятся в последний раз, бросилась бы в объятия со слезами!

Но так и лучше, Леда сантименты не жаловала. Мать приучила быть сдержанной, лишнего внимания к себе не привлекать, только отчего-то её наука сестре в прок не пошла. Ну да у каждого свой путь!

Иногда хорошо, что не знаешь, чем закончится та дорога, которую выбираешь.

И которая выбирает тебя.

«Ты достанешься моему дому», — услышала она как наяву шёпот мужчины из леса и оглянулась. Почудилось, что это он сам встал за спиной, до шее рукой в бархатной чёрной перчатки дотронулся.

«Достанешься, Леда Аполетт».

И змея в груди подняла голову, потянулась за лаской, раздвоенный язычок высунула.

Леда перекрестилась и от греха подальше ещё раз прочитала заклинание, которое знала наизусть. Теперь точно в ней ничего необычного не осталось.

Ничего. А обычные замку на горе неинтересны.

2.1

— Всемилостивый Создатель, убереги от неведомой смерти и невыбранного нами пути! — шептала рядом с Ледой соседка по улице, Сюсанна Прис.

Невысокого росточка, смуглая, темноглазая, с родинкой на щеке и следом от ожога на подбородке.

Леда до сих пор удивлялась, как соседка дожила до семнадцати лет: хворала в детстве так часто, падучей страдала, даже однажды на себя кипяток вылила, да местная лекарка выходила. И что-то говорила насчёт предназначения.

Леда предназначениям не верила, и всё тут.

Но пахнуть после болезни Сюсанна стала иначе: болотными травами и туманом. А ещё неуверенностью, страхом.

Такой появляется у людей, мимо которых смерть прошла, задела полой чёрного балахона, да и ушла до сроку.

Но вернётся в любой момент.

«Не бойся, не выберут нас!», — так и подмывало ущипнуть её за локоть, но привлекать к себе внимания ни к чему.

Сюсанна добрая, верит знакам, каждому встречному верит, сама вскоре убедится, что беда миновала.

Леда не смела оглянуться, потому что церемония началась. Она проходила в храме, выстроенных в ряд девиц показывали Отборщику под самый конец Жатвы.

В храме было тихо и пахло свечами, ладаном, молитвами, осевшими на восковых огарках и окладах икон.