Поместье "Чистая кровь"

Глава 6

Леда оказалась в просторном каменном мешке, называемом длинным странным словом. Незнакомым, от него веяло крысами. Ла-бо-ра-то-рия.

И звучало она на слух, как железом по стеклу кто проводил. Медленно, чтобы мучительнее было..

Потом только заметила два окна, закрытыми ставнями, сперва смотрела лишь на металлический сверкающий стол, казавшийся вьючным чудовищем, на спине которого расположились стеклянные трубки, металлические штыри, державшие узкие непрозрачные стаканчики, которые князь называл «пробирками».

Позже узнала, что они должны быть прозрачными, когда пусты, а они пусты не были. Что там такое, даже знать не хотелось. Одна колба, сужающаяся к верхушке, была заполнена до краёв густой жидкостью ржаво-коричневого цвета, подозрительно напоминающей кровь. Несвежую.

Возможно, животного.

Леда отвернулась.

Пахло в этой комнате чистотой и ладаном, что уже было странно. Даже в храмах аромат стоял вполне себе обыденный, а как иначе, если после службы от запаха пота не протолкнуться! Пота и лавандовой воды.

— Я тебя за вот этим привёл. Посмотри, что видишь?

Князь указал на дальний шкаф, похожий на тот, в котором отец хранил книги, купленные в окружном городе. Книги трогать запрещал, да она прочитала втихаря, за что получила нагоняй от отца и благосклонность от матери.

«Устройство быта. В трёх томах». Пособие для хозяйки, обрётший очаг в мужнем доме.

Леда подошла ближе и вдохнула глубже, ощущая на шее чужой взгляд. Не такой, как мужчина смотрит на понравившуюся женщину, взгляд человека, желавшего приколоть бабочку к стене и поместить под стекло.

К счастью, в комнату вскоре вошёл кто-то третий.

Леда услышала его осторожные шаги и испытала ту неловкость, которую хочется скрыть, но она видна на лице.

К счастью, лица её князь не видел. И вошедший тоже.

Мужчина был нестарый, скорее молодой. И у него в отличие от хозяина поместья, запах был. Мускусной эссенции, коими пользовались те, кто следил за собой. И ночных трав в августе, скошенных, выцветших.

Здесь многие пахли не так, как в селенье, да и удивительного тому не было. В Замке всё иначе.

— Что? — спросил её хозяин.

— Ничего, ваша светлость.

— А так?

Князь обошёл Леду, соблюдая приличное расстояние, как принято в свете среди малознакомых людей, и раскрыл стеклянные дверцы.

— Ближе подойди. Принюхайся.

Леда подчинилась, испытав странное чувство куклы, подвешенной за руки на тонких ниточках, уходящих под потолок.

Вдохнула снова, прикрыв на этот раз глаза. Дома Леда пыталась ограничить запахи, вычленить среди них нужный, даже добилась определённых успехов, но так дома и ароматы гуляли простые, знакомые.

А здесь всё никак не получалось. Определяющая нота была такой тонкой, как нитка, незнакомой.

— Что-то такое странное. Пахнет радостью, летом, лугом.

— Где, покажи!

Подчинилась, не открывая глаз. Так легче. Рука следовала за запахом не без некой брезгливости.

Что-то такое таилось среди ароматов старины, приправленной кружевными салфетками, что лучше не трогать. Так, среди красивых яблок в корзине скрывается подгнивший фрукт. На вид не скажешь, а тронешь — вылетят, вырвутся наружу мелкие, противные мушки.

И обступят, облепят, не очиститься. Тоже гнить начнёшь, сразу и не приметишь.

Пальцы сжали кожаную верёвочку. Поймала!

— Уверена?

В голосе князя, в свете магических шаров, подвешенных под потолком, выглядящим вполне интересным мужчиной средних лет, разве что уставшим от света, жизни, от обыденности, наполнявшей её, больше не чувствовался холод. Интерес, да, но теперь в нём появились живые нотки.

Будто он хотел обучить Леду, направить твёрдой рукой, коснуться её так, чтобы очнулась.

— Да, — Леда посмотрела на деревянную свистульку в виде птички и передала её хозяину. — Такие дети дарят друг другу, обычно их кто постарше вырезает, кто песни любит. Жизни радуется.

— Возьми себе. Раз тебя выбрала вещь, считай это моим подарком.

— Благодарю, ваша светлость.

Еле сдержалась, чтобы не спросить, зачем ей она. Князь аккуратно надел кожаный ремешок, на котором болталась свиристелка, ей на шею, и Леда подумала, что теперь она отсюда никуда не денется. Пусть со временем, но станет частью Поместья, которое приличные люди за каменным забором считают проклятым местом.

— Виго, достань маятник и проверь.

Князь отошёл, будто потерял к ней интерес. Леда должна была испытать облегчение, но почувствовала лишь досаду. Это всё, ради чего он её пригласил? Найти безделицу или убрать её под благовидным предлогом? Завалялась рухлядь и снедь, выбросить жалко, так пусть прислуга забирает, ей всё за диковинку!

— Это батлер Виго, знаешь, кто такой?

Леда кивнула и с удовольствием увидела лёгкое замешательство на породистом лице князя. А тот, другой, вылитый дворецкий, каким его описывали в «Устройство быта», презрительно хмыкнул.

— Слуга, ответственный за посуду, винные погреба и ключи в доме. Самый старший из слуг.

Леда произнесла всё без запинки и не без гордости. Память у неё была отличная, а чтение в доме отца носило ограниченный характер. Кроме тех трёх томов, были ещё дамские романы, любимые мамой, но все они казались Леде одинаковыми до зевоты.

— Откуда тебе это известно?

— В доме отца были три тома госпожи Фрекинсон «Устройство быта». Лучший перевод в королевстве.

Насчёт лучшего перевода Леда преувеличила, но так хотелось поднять собственную значимость в глазах двух мужчин с безупречными манерами джентльменов, сошедших со страниц тех самых дамских романов!

Леда не строила иллюзий, она отнюдь не леди, хотя, возможно, мама и назвала старшую так. Чтобы напомнить ей, кем она может стать.

— Хорошо, — со снисходительной улыбкой на тонких губах произнёс князь. — А теперь отойди. Смотри и не мешай. И не спрашивай ничего, всё потом поймёшь, если умом не обделена.