Поместье "Чистая кровь"

Глава 8

Демита взяла Леду в оборот так, что у той ни минуты свободной не было, но сил будто прибавилось.

То, что раньше давалось с трудом, теперь воспринималось, как лёгкая разминка для рук и тела. Например, под бдительным оком экономки, Леда вместе с другой вновь прибывшей вымыла узкое окно в коридоре.

Со своей соседкой они почти не разговаривали. Да и ранее не общались особо, так, виделись на праздниках. Девушка была из крестьянок, а какой разговор между крестьянкой и дочерью купца?

А сейчас и вовсе говорить было нельзя: Демита строго следила и всё слышала.

— Вы так до второго пришествия провозитесь. Бытовой магией не обучены? Самое время искусство показать, — посмеивалась она.

Леда признаваться в том, что с бытовой магией не дружит, не хотела, а её соседка, Дана, откликнулась охотно.

Прошептала над ведром мыльной воды:

— Вода-водичка, милая сестричка, помой окошки. Смой пыль и грязь и мою усталость, чтобы ничего от них не осталось.

Тряпочки, которыми они мыли окно, быстро становились серыми, требовалось менять воду. Демита для той цели одну служанку подрядила, проворную, немного косоглазую, но достаточно молодую, чтобы справляться.

Та была так быстра, приносила ведро чистой воды, будто колодец за углом коридора стоял. Хотя, как объясняла Урсула, здесь печь специальная в подвале стоит, из неё по трубам вода поднимается, бывает, что же тёплая. Или даже горячая, на но то много угля требуется. Дорого.

Однако на каждом этаже есть специальный рычаг: надавишь — вода течёт. И всё же проворности служанки, маленькой, худенькой, её силе и лёгкости, с которой она таскала вёдра, можно было позавидовать.

— Не отвлекайтесь. Делать мне нечего, как стоять с вами, — ворчала Демита и добавляла с насмешкой, обращаясь к Леде: — Ради тебя, госпожа моя, стою. Обучить надо, как правильно всё делать. Если не узнаешь, как следить за Поместьем будешь?! Оно чистоту любит, это тебе не сарай.

Только с окнами справились, как батлер Виго пришёл и что-то зашептал, наклонившись к экономке.

Та хлопнула в ладоши и велела Леде немедленно отправиться с батлером на кухню.

— Завтрак пора делать. Мы здесь завтракаем на рассвете, — пояснила она и замахала руками. Иди уже, потом поймёшь.

Леда была рада бросить тряпки. Никогда она так долго не убиралась, дома служанки на то были. Да, следила за домом, за ними, но без должного усердия. Вот у Веры, сестры, у той дар к домоводству, а Леда вечно в облаках витала, так мать говорила.

Как они сейчас? Скучают, оплакивают Леду или смирились? Отец и сестра, вероятно, а мать, как бы с ума ни сошла, сначала брата забрали, потом старшую, любимую!

Леда задумалась и только потом поняла, что идёт в темноте, но не спотыкается. И по лестнице винтовой спускается вслед за батлером Виго вполне бесстрашно, будто магические шары повсюду ступени освещают.

Спрашивать батлера ни о чём не хотелось. Вдруг это за странность посчитают?

Кухня была просторной, большой и светлой. А главное, чистой. В такой поздний час все на ногах. Поваром здесь состояла толстая высокая женщина в белоснежном фартуке, осмотрела Леду с ног до головы, причмокнула мясистыми губами и велела надевать фартук.

— Ты хоть ешь вообще? Или дома не кормили, бедняжку?

Голос у ней был под стать внешности: низкий, громкий, как звук полковой трубы.

Две девицы, весьма в теле, но по летам ровесницы Леды, тихонько захихикали.

— Меня Марой зовут, а эти две пострелки-шумелки мои дочки: Витина и Зельма. Витина та, что с косами.

— Я Леда-Мария.

— Наслышаны, сказано, что хозяйкой выбрали. Тем более за работу, Поместье тут, сама видишь, большое, но справное, а всё потому, что каждый знает место, — Мара говорила, время от времени посматривала на Леду и ловко резала картошку пластинками, как для обжарки.

А девушки, когда Леда вошла, как раз капусту шинковали. Но работу бросили, во все глаза на неё, хозяйку, глядели. И у каждой в глазах написано: «И такую выбрали?! Да я бы лучше сгодилась!»

— Чую, завтра гости нагрянут, надо будет что-то такое приготовить, чтобы в грязь лицом не упасть! — произнесла Мара, расправившись с картошкой и сложив нарезанные красивые ломтики в большую цветастую миску. — Что предлагаешь, хозяюшка? Да ты не спеши с ответом, ты послушай себя. А мы пока рагу овощное справим. Вот сюда садись, Леда -Мария, отсюда видать тебе будет.

Леда пристроилась на табурете, отметив, что работа в руках Мары и двух её дочерей спорится.

Они действовали на удивление слаженно, так и слуги в доме отца Леды не готовили пищу: сосредоточенно, без лишних слов, а вели себя так, будто без слов общались.

И всё же чего-то на кухне не хватало. Выглядела она как нежилая, не заброшенная, но и не любимое место, будто готовили здесь редко и по принуждению. По долгу службы.

Леда прислушалась: Сила гуляла в стенах поместья, но сюда почти не заглядывала. Вон и паутиной углы зарастали так быстро, что прислуга не справлялась.

— Убирают каждый день, не поверишь!

Мара встала рядом с Ледой, сложив на груди огромные натруженные руки, и наблюдала, как дочери старались.

— Зельма, а синие кабачки не нарезаны ещё? Говорила же: только когда капуста размягчится, тогда эти заморские, нарезанные на полоски, запускай.

Зельма обернулась, кивнула и дёрнула за красную ленточку, свисавшую из закрытого шкафа. Маленькая дверца сбоку, высотой такая, что разве только ребёнок пяти лет мог в неё пройти, не сгибая спины, отворилась, и на пороге появился маленький человечек с седой окладистой бородой и красным колпачком на голове.

Одет он был точь-в-точь как гном из старых сказок. А в руках держал деревянный поднос с нарезанными на нём тонкими голосочками овощами тёмно-синего цвета.

Леда чуть не вскрикнула, на что Мара заметила:

— Спиридон это наш, домовик, но по кухне. Спиридон, познакомься, новая хозяйка. Из временных.

— Здрасьте-пожалуйте! — фыркнул старичок, едва удостоивший Леду взглядом. — А новых заклятий не слыхать. Какая же хозяйка! Держите бесовские плоды, тьфу на них, что бы животом мучились тут все опосля!