Поместье для вдовы или сватовство с доставкой на дом

Глава 1

Никогда бы не подумала, что мой последний вздох случится на работе. Не то, чтобы я «выгорела на работе и отдала всю себя». Я, буквально, умерла на ней.

Презентация ребрендинга для сети молочных продуктов, восьмой этаж, стеклянный конференц-зал с видом на город. Я как раз дохожу до слайда «Новая упаковка — новые клиенты», делаю шаг в сторону, чтобы не загораживать экран, и наступаю на чей-то забытый стакан с латте.

Последнее, о чем я успеваю подумать прежде, чем ударяюсь о железную балку проектора:

Так и не успела пожить для себя.

Сорок три года. Директор по маркетингу. Развод за плечами, детей нет, выходных нет, личной жизни нет. Я всё откладывала, думая, что времени вагон. Вот закрою этот проект и поеду к морю. Вот разберусь с этим клиентом и схожу к врачу проверить, почему так устаю. Вот доживу до отпуска…

Не доживу получается.

Какой же стыд. Меня убила взбитая пенка от кофе, на которой я поскользнулась!

Или не убила? Почему я не вижу никакого света в конце туннеля? И где мой ангел-хранитель, который должен принести извинения за то, что не углядел за мной? Он же проведет меня на небеса?

Я, конечно, не святая женщина, все-таки двадцать лет в корпоративной среде, но…

Где это я?

Темнота исчезает, а надо мной появляется деревянный потолок. И весьма старенький, я бы сказала. Деревяшки в углах уже вовсю гниют, разнося ужасный запах сырости по всей комнате.

Я оглядываюсь и понимаю, что это вовсе не больничная палата захудалой бесплатной клиники. Я в чем-то похожем на сарай у прадедушки в деревне.

Мой мозг двадцать лет тренировал находить логичное объяснение любому хаосу: упали продажи, ушёл ключевой клиент, креативный директор запил перед сдачей. Всегда есть причина, всегда есть решение.

Кома. Я в коме, и это галлюцинация.

Это единственное адекватное объяснение, которое приходит мне на ум. Но галлюцинации не пахнут же?

Так, хорошо. Наверное, это какое-то реалити-шоу.

Бред. Какое телевидение, когда я разбила себе череп?!

Я поднимаю правую руку, хотя она и слушается меня весьма плохо. Мама дорогая…

Это не моя рука.

Во-первых, у меня нет обручального кольца. Я сняла его еще в день развода. А тут, на безымянном пальце, висит хорошенький бриллиантик.

Во-вторых, я конечно не считаю себя женщиной плюс-сайз, но эта ручка весьма тоньше моей. Хотя по возрасту мы явно схожи, у меня тоже появились эти морщинки между большим и указательным пальцем. Будь они не ладны!

Если это не моё тело и не больница, то где, простите, я сама? И что тут вообще происходит?!

— О, гляньте на нее, очнулась.

В дверях стоит женщина лет пятидесяти. На ней бархатное платье лилового цвета, что является ошибкой для рыжего цвета волос. Еще и фасон этот…

Она выглядит как барыня не самоваре.

— А лекарь говорил, не доживёт до утра, — роняет она. — Ну надо же какая живучая.

В голосе ни капли радости. Скорее досада. Как будто я подвела её, не умерев вовремя.

— И вам доброе утро.

Женщина чуть прищуривается. Что-то в моём тоне ей не нравится. Еще бы. Я таких людей на раз два на место ставлю. Нашлась мне тут хозяйка.

— Бредит ещё, — говорит она, мужчине позади себя. — Смотри, как глядит. Не узнаёт даже.

— А должна?

Мужчина за спиной этой сварливой чертовки наконец выходит из тени. Такой весь из себя ухоженный и элегантный. Правда, опираясь на свой опыт, предполагаю, что он тот еще подкаблучник.

— Дорогая невестка, — произносит он медленно, с приторной наигранной мягкостью. — Похоже, болезнь повредила вашу память. Я — Пьеро. Брат вашего покойного мужа. А это, — кивок на лиловую, — Марджери, моя супруга.

Невестка покойного мужа. Стало быть, я вдова? И эти двое — моя родня.

— Очень приятно. Жаль, не припомню вас.

— О, мы были очень близки, — встревает Марджери, и в голосе у неё столько фальши, что хоть на хлеб намазывай. Получше любого масла зайдет. — Особенно в последнее время. Я ведь почти не отходила от вашей постели, дорогая.

Врёт и не краснеет. У постели больной не сидят в бархатном платье и с такой свежей укладкой.

А ты, голубушка, как с фотосессии пришла.

Конечно же, я не произношу этого вслух. Глупо было бы это делать, все еще не понимая, как такое приключение свалилось на мою голову.

— Спасибо за заботу.

Пьеро пододвигает к кровати стул и усаживается рядом, закинув ногу на ногу.

— Ливия, — начинает он, складывая пухлые пальцы домиком. — Я понимаю, вам сейчас тяжело. Вы слабы, вы потеряли мужа, вы напуганы. Никто вас не винит.

Я молчу. В переговорах есть золотое правило: дай собеседнику выговориться. Чем дольше он говорит, тем больше выдаёт свои истинные мотивы.

— Именно поэтому мы и приехали, — продолжает он. — Снять с ваших хрупких плеч непосильную ношу как это большое поместье. Причем, весьма запущенное, прошу заметить.

К нему подключается Мардж.. Маркдж… Господи, как зовут эту злыдню?

⊹₊˚‧︵‿₊୨ᰔ୧₊‿︵‧˚₊⊹

История выходит в рамках замечательного литмоба ПОПАДАНКА ИСКУСНИЦА: https://litnet.com/shrt/2mV6