Поместье для затворницы, или Новая жизнь Элен

Глава 10

К нам неспешно приближался высокий мужчина в зеленом сюртуке, богато расшитым золотыми галунами по краю. По высоким сапогам из дорогой кожи тоже вились золотые узоры. Слегка старомодный, но богато украшенный берет на голове не мог усмирить буйные черные кудри. Вблизи лицо его оказалось слегка обрюзгшим и несло на себе печать вредных привычек и обильных возлияний.

Внешне он производил довольно благоприятное впечатление, но я заметила, как мама напряглась, только услышав его голос.

– Мадам Гошон, добрый день!

– Месье Бланко… Какая неожиданность, – сухо ответила она и неуверенно улыбнулась.

– А это, должно быть, ваша дочь? – он бесцеремонно потянулся к моей руке и прижался губами к тыльной стороне ладони, вместо того чтобы формально обозначить поцелуй в паре сантиметров от кожи. Я привычно удержала в меру доброжелательную маску на лице, но хотелось достать платок и вытереть руку. – Так же свежа и прекрасна, как цветущие персики в вашем саду. Кстати, о них. Говорят, поставки персиков из Луаде в этом году значительно увеличатся, из-за чего цены на них упадут вдвое. Надеюсь, это никак не повлияет на наш с вами уговор? – обратился он к маме, слегка прищурившись.

– Не беспокойтесь, мы выполним свои обязательства, – холодно сказала она и нервно сжала веер.

– Чудесно, чудесно… Я слышал, вы собираетесь в столицу, мадемуазель Гошон? Заказывали наряды? – кинул он взгляд нам за спину, а потом снова перевел взгляд на меня.

– Нет, я решила отложить поездку, месье Бланко, – вынуждена была ответить я, чтобы не выйти за рамки вежливости.

– О, это очень разумное решение для такой юной особы, – как будто даже искренне обрадовался он. – Тем более, в вашем положении. Возможно, вам и не придется ехать так далеко, чтобы найти… достойную партию, – он улыбнулся и тайком смерил мою фигуру взглядом, но я заметила. Возмутительное поведение!

– Мы решили, что моей дочери еще рано думать о замужестве. Именно поэтому отложили поездку, – вышла чуть вперед мама и загородила меня плечом. – А сейчас позвольте попрощаться, нас ждут дела.

– Конечно, уважаемая мадам Гошон. Время – исключительная роскошь, которую не все могут себе позволить, – он еще раз окинул меня взглядом, но теперь задержавшись на моем лице. Увиденное ему явно понравилось, потому что его глаза заблестели, как у кота, наевшегося сметаны. – Жду месье Гошона, как обычно, на следующей неделе. До встречи! – и он, чуть наклонив голову, наконец ушел.

Я увидела, как плечи мамы опустились. Она постояла еще немного, затем повернулась ко мне и взяла за руку. Пальцы ее слегка дрожали.

– Пойдем сядем, – сказала она, не поднимая на меня взгляд. – Раз ты со всем разобралась, нужно ехать домой.

Я подчинилась, но когда за нами закрылась дверца ландо, спросила:

– Кто это был?

– Наш… главный кредитор, – мама поморщилась. – У него на руках сейчас половина всех расписок.

– Понятно, – я сжала губы. – Что он имел в виду, когда говорил про время и про персики?

– Осенью нам нужно выплатить крупную сумму, включая проценты. Сейчас персики – практически единственный наш доход. И если то, что он говорил, правда… – мама замолчала, ее голос сорвался. Казалось, ей страшно даже думать о том, что будет после.

– Почему вы с отцом молчали? И не говорили мне, что все так плохо? – с болью спросила я.

Мне стало противно от самой себя. Как же преступно было не интересоваться делами родителей, их бедами и горестями. Да я даже в будущем не соизволила поинтересоваться, почему родители сами не смогли расплатиться с кредиторами и каким образом эти долги вообще образовались. И про эту ситуацию с персиками ничего не знала. Приняла помощь жениха, забрала львиную долю земель в качестве приданого и уехала, ни о чем не заботясь. А потом у меня самой было столько проблем, что о родителях я и не думала. И это меня нисколько не оправдывало.

Да и какие могут быть оправдания, если абсолютно чужого мне человека о проверке контрабанды я смогла предупредить, а родителей о поставках персиков из Луаде – нет?

– Тебе не нужно об этом беспокоиться, дорогая, – сказала мама с теплом в голосе и погладила меня по плечу. – Мы с отцом что-нибудь придумаем.

Я чуть не скрипнула зубами. Что это? Наивность? Или желание до последнего показывать мне мир только с его светлой и радужной стороны? Вот только это уже не сработает, мама. Мой муж окунул меня в такую грязь, что не отмыться. И от чистой невинной девочки мало что осталось. Надеюсь только, что это достаточно меня закалило, и теперь я смогу справиться со всем сама.

Уже в холле нашего дома я придержала маму за локоть.

– Скажи, ты все еще ведешь учет доходов и расходов поместья вместо управляющего?

– Да, конечно, – развязывая ленты шляпки, ответила она. – Мне не сложно. И так не нужно платить еще одному человеку большое жалованье.

– Я бы хотела изучить приходно-расходные книги. Покажешь их мне?

– Ты? – спросила мама, и ее глаза широко распахнулись. – Но… но ты же не обучалась вести дела. Как ты разберешься?

– Если у меня будут вопросы, я обращусь к тебе, – успокоила я ее.

– Тогда… тогда хорошо, – сказала мама все еще с выражением крайнего изумления на лице, сняла с шеи небольшой ключ на цепочке и передала мне. – Они в моем кабинете. Никогда не думала, что ты будешь таким интересоваться. Тебе всегда больше нравилось гулять и наряжаться, и ты совсем не любила учиться. Ты очень изменилась, и я еще не понимаю, нравится это мне или пугает.

– Просто мне пора стать взрослой, мама, – сказала я и поспешно направилась к лестнице, чтобы избежать возможных расспросов. Я не могла раскрыть правду и врать не очень хотела. Что я знаю точно: пора брать все в свои руки. Осенью мы должны погасить долг во что бы то ни стало. И надеяться можем только на себя.

Когда я дошла до верхних ступенек, из холла донесся голос отца:

– Это Элен? Мы собираемся пить чай, нужно позвать ее. Куда она пошла?