Поместье доктора-попаданки

Глава 6

– Оленька, да что мне может быть известно? – Мужчина поморщился, будто вопрос застал его врасплох и причиняет серьезную боль. - Я отродясь туда не заглядывал. В больницу ходят в основном городские и те, кто живет в окрестностях Старгорода. Ежели нам нужна медицинская помощь, вон давеча у Никиты зубы болели, аж спать не мог, так мы вызываем на дом Филиппа Прохоровича. Старый доктор никогда не отказывает.

Я выслушала свекра с приклеенной к губам улыбкой.

– На дом приезжает, говорите?

– Как позовем, всегда приезжает. – Свекор склонился к тарелке, неторопливо нарезая сочное мясо, - а коли вам интересно устройство больницы: поговорите с главным врачом или с градоначальником.

– Да, пожалуй. – Я поймала на себе непонимающий взгляд компаньонки, - поговорю.

Пробормотав, некоторое время ела молча. Из кухни доносился звон посуды и голоса, с улицы крики и топот.

Степан Ильич изредка бросал на меня взгляды, всегда улыбался, когда я ему отвечала, и отчаянно избегал затрагивать тему пропажи графа. Как только я поинтересовалась, почему мой драгоценный супруг не выплатил рабочим жалование, свекор пожаловался на головную боль, попросил прощения и сбежал из столовой.

Вот, наглец.

– Ох, темнит он, Ольга Александровна. Точно темнит, - проследив за уходом Зотова старшего, поделилась своими наблюдениями компаньонка.

– С чего вы взяли, Инга Васильевна? – спросила я, пробуя стряпню здешней кухарки.

Очень вкусно. Надо будет поднять Фекле жалование.

– Так я за ним с первого дня знакомства наблюдаю. Отставной полковник, два серьезных ранения, но говорить об этом Степан Ильич крайне не любит. Да и ведет себя странно. У него усадьба, в Дубках. Это по южному тракту в сторону Петербурга. Два дня пути отсюда крытым экипажем. Но сударь Зотов возвращаться домой не спешит. Приехал погостить, остался надолго.

– Почему?

– Мол, тяжело ему жить в усадьбе, где умерла дорогая супруга. Вот он в вашем имении и обосновался. А сам, - Инга нахмурилась, прислушиваясь к шорохам в коридоре. Женщины на кухне мыли посуду и пели песни, - а сам – на всём готовом живет. А теперь, когда молодой граф пропал без вести, как бы вовсе…

Она запнулась, помрачнев.

– Продолжайте, - шепнула я.

– Как бы не задумал отнять у вас управление поместными землями. Он старший в роду мужчина. А вы – женщина. И все еще не вдова.

Внутренне похолодела.

А ведь и правда, помещицей я смогу стать только после официального признания Константина умершим. Но когда это случится – неизвестно.

В чужой памяти всколыхнулись немаловажные факты. Вот, свекор ходит по комнатам с видом завоевателя, словно уже прибрал их к рукам. Его вопросы Ольге на первый взгляд просты и невинны, но всякий раз касаются владенческих прав, доходов и договоров. Вот, он расспрашивает девушку о деталях, которые, казалось бы, не должны его ни капли заботить.

Брр. Неприятно.

Компаньонка нахмурилась.

– Не верите мне? Зря. В город он зачастил. К старому другу-поверенному, Василию Палычу. Конторка его аккурат на соседней улице от вашей работает.

Верю, Инга. Свекор и впрямь подозрительный. Липкий взгляд, манерная выдержка, вкрадчивый голос, нежелание говорить об исчезновении сына. Почему?

– Может, Степан Ильич ездит поговорить и выпить коньяку в компании приятеля, чтобы скрасить скучные будни? – Предположила безмятежным тоном, однако всё сказанное взяла на заметку.

– Хорошо, если так, голубушка, - вздохнула женщина. – Но чует мое сердце недоброе. Вы бы за ним приглядели. А еще лучше отослали восвояси. Нечего ему бродить по Тихим Ручьям, как хозяину.

И то верно.

С какого перепугу свекор, которому до местных жителей и их забот, нет никакого дела, торчит в поместье? У него есть свои крестьяне и земли. Погостил, пора и честь знать.

Решено. Поднимусь к нему после ужина и обстоятельно поговорю.

Вот только до отца неверного муженька я не дошла. Закрутившись с делами имения почти до полуночи, вспомнила о желании увидеть мужчину глубокой ночью и взлетела по лестнице. В коридоре царила ватная тишина, должно быть Степан Ильич крепко спит, а будить его неправильно и бестактно.

Постояв под запертой дверью, уже хотела вернуться в свою спальню, но тут услышала приглушенный сдавленный плач. Он исходил из комнаты пасынка.

– Никита? – Постучав в дверь, я дернула узорную ручку. – Можно войти?

– Уходи! – Крикнул ребенок, слетев с кровати к зашторенному окну. И встав спиной, демонстративно сложил руки вместе. – Видеть тебя не хочу!

Откровенно.

И чем Ольга успела насолить юному сыну графа?

Не дарила игрушки и сладости?

– Я услышала плач, - проигнорировав резкий ропот ребенка, я переступила порог детской комнаты, отделанной в светло-синих тонах. – Что-то случилось?

– Ничего, - буркнул Никита, не оборачиваясь.

Плечи ребенка были ссутулены. Поза – закрытой. Казалось, маленький граф погружен в собственные мысли, но я каким-то неведомым образом ощутила, какая безумная буря бушует в эти минуты внутри него.

За весь сегодняшний день мальчишка сказал мне всего несколько фраз. И все оказались обидными и должны были задеть за живое ненавистную мачеху. Та, Ольга, страшно бы обиделась, не сомневаюсь.

Но меня поведения пасынка натолкнуло на нехорошие мысли. Никите – плохо. Очень плохо. Однако бедами и печалями он делиться не собирается.

– Никита, я хочу разобраться, что случилось, - устало вздохнула и, обойдя большой письменный стол, села в кресло. – Расскажи мне. Пожалуйста.

Мальчик не шевельнулся. Его рассеянный взгляд был устремлен в ночную тьму, окутавшую поместный фруктовый сад и прилегающие к имению владения.

– Послушай, если я могу чем-то помочь, только скажи, – тихо позвала, в надежде достучаться до закрытого сердца ребенка.

Какое там.

Наследник графа Зотова не оглянулся, продолжая красноречиво молчать, дуться и источать миазмы боли.