Поместье, варенье и домовой

Глава 7

Водяной Герасим был толст, осанист и благодушен.

— Тут, хозяйка, имеет место быть конфликт интересов, — степенно вещал он, оглаживая бороду подозрительно зеленоватого оттенка. — Прохор, чтоб ему икнулось, завел моду кран крутить каждые две минуты. Только за стол сядешь, ложку в уху запустишь, и тут же звонок! Веришь, иной раз уже обед простыл, а мы все бегаем от стола к насосу. Нешто ему сложно в ведро воды набрать, да оттуда ковшиком черпать?

— Я с ним поговорю, — пообещала Оля. — А у вас там как... вообще?

— Не жалуемся, — усмехнулся Герасим. — Рыба в пруду не переводится, огород моя баба посадила, так что мы и с овощами теперь. Соли мы отродясь не употребляли, а вот со сластями плохо. Оно, конечно, фрукты полезнее, да только иной раз охота малышню конфетой али пряником побаловать. Но и без того неплохо живем, чего скрывать.

— А много у вас детей? — полюбопытствовала Оля.

— Одиннадцать! — гордо объявил Герасим. — Младший еще в пеленках бултыхается, а старшему скоро в свой омут отселяться уже.

— Офигеть, — пробормотала Оля. — Стойте тут и никуда не уходите!

— Да я что ж, подожду, — сообщил Герасим ей в спину. — Мне не трудно.

Вышитая наволочка так и валялась на кресле в гостиной. Оля быстро выудила из нее бонбоньерку с мятными леденцами и бегом вернулась к колодцу:

— Вот! Возьмите. Это детям. Я, правда, не знаю, они такие конфеты едят?

— Они все едят, — фыркнул в усы Герасим. — Благодарствую, хозяйка, вот уж радость! Если что понадобится — рыбки свежей, или раков насобирать, так мы завсегда готовы. А с Прохором таки поговори, не дело это — с кранами баловаться.

Сердечно распрощавшись с водяным, булькнувшим обратно в колодец, Оля окинула взглядом двор. В целом, выглядело неплохо. Ни луж, ни грязи, ни мусора. Пара довольно крепких сараев, дровяной навес, пустующий курятник, поскрипывающий распахнутой дверью.

Оля прошла вдоль низкого заборчика, толкнула калитку, отгораживающую хозяйственный двор от огорода, полюбовалась на заросли бурьяна и поспешила обратно на кухню.

Мрачный Прохор выслушал переданные Олей пожелания водяного и демонстративно загремел ведрами.

— Обленились как есть, — бурчал он, подставляя очередное ведро под струю чистой холодной воды. — Гляди, лень им лишний раз ручку насоса качнуть. А ты на них конфеты разбазариваешь!

— Других купим, — беспечно отмахнулась Оля. — Зато Герасим рыбы наловить обещал.

— Да какая там рыба, караси костлявые, — продолжал занудствовать Прохор, кроша на доске пучок зелени. — Сазаны тиной воняют, ерши колючие, щуки кусачие, пескари мелкие. А конфет в пруду не наловишь! Добрая у тебя душа, конечно, да только на всех леденцов не напасешься.

— На всех это на кого? — заинтересовалась Оля. — Тут еще кто-то живет?

— Как в каждом приличном доме, — закивал Прохор, ссыпая зелень в кастрюлю. По кухне поплыл дивный аромат расходящейся в курином бульоне петрушки. — Феофан, овинник. Он за хозяйством смотрит. Сараи там, во дворе прибрать, кур покормить. И Пимен, банник. Он, как понимаешь, баньку топит, да еще дрова на нем, за поленницей следит. Вот вчетвером службу и справляем.

— А мне с ними надо знакомиться? — осторожно спросила Оля.

— Коли хочешь, так сходи да позови, — пожал плечами Прохор. — Да только они и без пригляда отлично справляются, а так, чтоб с людьми поболтать — нет у нашего народа такого в заводе. Наше дело тихое, тайное, неприметное, и на глаза хозяевам лишний раз показываться негоже.

— Но ты-то мне показался, — возразила Оля. — И сейчас вон при мне суп варишь. Когда готово будет, кстати?

— Скоро! — отрезал Прохор и поболтал в супе поварешкой. — У нас с тобой чрез-вы-чайные обстоятельства случились, в такие моменты допускается. Пока не наладится все, как должно.

Оля покивала, поерзала на табуретке и вытянула шею, пытаясь заглянуть в кастрюлю.

— Слышь, ты под руку не суйся, — потребовал Прохор и погрозил Оле мешочком с лапшой. — Терпеть не могу, когда готовить мешают. Сходи вон, дом посмотри, или во дворе погуляй. Сготовлю обед — позову!

Подчиняясь указующему жесту поварешки, Оля покинула кухню. Бродить по дому, собирая и без того грязным платьем клоки пыли, не хотелось, и она снова вышла во двор. На этот раз, для разнообразия — через парадную дверь.

То ли дело было в освещении, то ли дом обрадовался тому, что у него теперь есть хозяйка, но выглядел он куда лучше, чем вчера ночью. Со стен исчезли мох и плесень, крыльцо перестало скрипеть, а количество дыр в крыше явно уменьшилось. Повинуясь внезапному порыву, Оля погладила нагретую солнцем деревянную стену. Дом приободрился и приветливо брякнул форточкой.

— Но-но, осторожнее, стекло не разбей, — погрозила ему пальцем Оля и неспешно пошла по аллее к воротам.

Широкая грунтовая дорога, странным образом не заросшая травой и кустарником, плавно огибала деревья и терялась в лесу. От нее вдоль забора в разные стороны отходили две тропинки. Затеняющие их могучие вековые дубы подступали почти к самой границе поместья. В шелесте их листьев слышалось обещание укрыть, защитить, не пустить чужаков. Оля зачем-то подобрала с земли блестящий, словно лакированный желудь, и пошла назад, во двор. Раз уж она теперь настоящая помещица, не помешает провести ревизию своих владений.

Повздыхав над заброшенными цветниками, заросшими сорной травой, Оля осмотрела почти не пострадавшую от времени беседку и уселась на скрипучие садовые качели. Бездумно следя глазами за синицей, перепархивающей с ветки на ветку, она в первый раз задумалась — а так ли ей хочется вернуться обратно? И возможно ли это вообще?

Внезапно синица встрепенулась, пискнула и сорвалась с места, словно ее что-то напугало. Оля насторожилась, завертела головой, напрягая слух и зрение — и услышала. Цоканье лошадиных подков, позвякивание сбруи. Где-то рядом был всадник, и, судя по тому, что слышно его было все лучше, он приближался.

С замирающим сердцем Оля увидела, как на дорожку с обратной стороны забора выезжает верховой на гнедой лошади. Чуть вьющиеся русые волосы, прекрасная осанка, смутно знакомое лицо. Он или не он?