Помни о смерти

4 глава

– Ну и где вы так долго ходите? – спросила Айирин, поднимаясь по склону в деревню. Из-за массивных деревьев почти не было видно солнца, поэтому ночь в этой части была постоянной гостьей. Деревня гномов выглядела весьма печально; вместо уютных грибных домов, построенными прежними жителями, здесь всё было покрыто паутиной, а новые хозяева сверкали красными глазами, не ожидая здесь кого-то увидеть. Видимо, маленький народ погиб ещё при битве Королей. Тогда гномы день и ночь ковали для эльфов и милостивых Богов, вставших на их сторону.

– Уже почти всё! – донёсся голос Хэммин из какого-то домика. За её голосом последовала громкая ругань и обвал одного из строений. Через пару секунд показалась тёмная фигура Хьердис. В руках девушки был факел, а тело было всё в зелёной жидкости, которая с громких хлюпаньем падала на голую землю.

Свирепый взгляд ванианки прошёлся по остаткам поселения в поисках кого-то.

– Убью, – процедила она, протирая лицо от слизи, – найду его…

– Она про гнома, – пояснила Хэммин, вставая рядом с подругой. С рыжих волос падала зелёная слизь, а руки были по локоть в грязи. – Как только мы вышли из-за сосен, на нас сразу налетели пауки, огромные живучие твари, которых мы без остановки рубили всё это время. Я даже пару взяла как трофей, – девушка потрясла большим мешком. – Но в основном они прыгали больше на Хардгерда, Хьердис и Инго, чем на меня с Букашкой.

– А где тогда остальные? – спросила седоволосая, бросая рюкзак под дерево.

– Недалеко отсюда есть озеро с пресной водой. Поэтому сейчас они отмываются.

– А что с оружием? Гном не соврал?

– Он дал нам гораздо больше. Помимо оружия, гномы оставили свитки и заметки про их магию. А самое главное – местные епископы записывали всё то, что происходило во время Раскола. Инго сказал, что там вовсе не то, что говорили нам родители.

– Так он уже расшифровал?

– Нет, кое-где были пометки прошлых путешественников. Но Инго сказал, что сможет расшифровать их старую письменность.

На это Айирин ничего не ответила. Тяжёлое молчание нарушала лишь ванианка и её злой язык. Брань шла вперёд неё, поэтому даже после того, как яркое пламя факела пропало, всё ещё можно было услышать её мнение. Хэммин, поняв, что разговор окончен, направилась к озеру, стараясь догнать подругу. От тёплой улыбки рыжеволосой не осталось ни следа. Видимо, она устала дарить её той, кто в ней больше не нуждается.

– Спасибо, – сказала Айирин в спину близкий подруге. Она понимала всю ту боль, что переживала она, но по-другому поступить было нельзя.

– За что? – обернулась на её слова Хэммин.

– За всё.

Хэммин прикусила губу и опустила взгляд. Извинения совсем были не нужны ей, она лишь хотела ответного тепла от той, которую желала. Айирин и сама это осозновала, но откликнуться на эти чувства не могла, ведь понимала, что поступает неправильно.

Когда подруга уже совсем ушла из виду, а дальний огонь погас, Айирин достала черносталь и покрутила в руках.

– В свете уходящего солнца и приходящей луны, – приговаривала девушка, словно читала молитву, – появятся те, кто свой лик вознесли.

– Значит всё, что говорили предки – ложь? – спросила Айирин у старика, отдавая кинжал.

– Не все их слова ложь, дитя, – он принял оружие и положил на наковальню. Стуча молотом о сталь, старик выбивал красные и белые искры. Те сплетались, словно в танце, который знали только они. Его магия оплетала кинжал синим свечением, в нём начал появляться четырёхлистный цветок, центр которого был в форме солнца. Красное сияние прошлось по печати, заключая туда силу, что преподнёс старик.

Но только свечение угасло, руки старика ослабли, и он выронил молот, который впечатался в землю с неистовой силой. Айирин спохватилась и хотела встать, но гном остановил её рукой, прося сесть обратно. Птицы, кружившие над ним, молча улетели на каждую из сторон света.

– Когда-то давно, – голос старика сменился на хрипоту, – когда мира ещё не существовало, пришла она. Первая грешница и первая Богиня. Женщина прекрасной внешности пришла к нам и подарила миру краски. С ней мы узнали, что такое цветы, – трясущие руки отдали кинжал девушке, – и что такое жизнь. Но откуда пришла эта женщина? Что ж, никто так не узнал. Она пришла к нам на рассвете – с первым алеющим солнцем. Её кровавые волосы и не менее кровавые глаза запомнили все. Честно говоря, – он издал что-то похожее на смех, – я совсем не помню, что она хотела. Но ты обязательно узнай. Хотя бы ради нас.

Айирин дала ему договорить, а после вставила кинжал в сердце. Лианы под ногами начали оживать. Словно змеи они вились по земле, некоторые старались выбраться из-под потёртых ботинок путницы. Свободные лианы ползли по гному, залезая и в рот, и в глаза. Растения жадно поглощали мужчину, делая из него статую. Когда на теле гнома не осталось ни одного свободного места, цепь спала и разбилась. Мёртвая душа наконец почувствовала облегчение. Айирин взяла зелёные руки и положила их на колени мертвеца.

– Да пропустит Зитуна тебя в свою обитель, – девушка положила серебряную монетку под левую руку – откуп для мира покойных. Матушка Покаяния принимает всех, но монета сможет быстрее провести душу к чистому озеру с пылающим огнём посередине.

Слеза упала с левого глаза, но сразу же была вытерта грязным рукавом. Сострадание – удел не для каждого.

– И наступит тогда запретная заря.

– Докатились, – девушка резко повернула голову направо, от чего в шее что-то хрустнуло. Из-за склона показались белоснежные волосы, сверкающие в огнях факела, – уже начала разговаривать сама с собой?

Айирин качнула головой и улыбнулась, совсем незаметно, лишь краешком губ. Но этого было достаточно, чтобы Инго вспомнил беззаботное детство, проведённое бок о бок с девушкой. Тогда они наблюдали последний тихий закат в Империи и в своей крохотной жизни. Парень ни секунды не жалел, что именно с ней он провёл всё свободное время. Инго всё ещё считает эту беззаботную девчушку своей сестрой, пусть и не кровной. Она сделала для него гораздо больше, чем семья и племя.