Поморская рапсодия

Глава 2

Никто из нас не любит повод к вызову - «человеку плохо", реально же не знаешь, на что едешь. Там то ли паническая атака, то ли похмелье, то ли инфаркт или инсульт. И пока едешь. стараешься вообще не циклиться на причине… включается то ли пофигизм, то ли чувство самосохранения.

И мы сами выбрали такую работу – все верно. Довольно часто я слышала от людей такую фразу:

- Не спать всю ночь – ваша работа.

Но они просто не представляют, о чем говорят.

Прошлый раз, к примеру… тогда я заступила на смену в пять вечера. В восемь у нас пересменка водителей и предполагается, что за это время (минут пятнадцать-двадцать) бригада должна успеть поужинать.

На самом деле в восемь ноль пять мы получили вызов и срочно на него поехали и в следующий раз оказались на подстанции только в двенадцать ночи. И то… только сходили в туалет, как нас опять вызвали. Так промотались до пяти утра. Да, потом было часа полтора отдыха, но сон не шел – слишком много тяжелых обращений обслужили. А потом опять выехали…

И кто-то еще смеет говорить «ваша работа»? Почти каждый раз я прихожу домой уставшей, как собака. Принимаю снотворное, чтобы ни о чем не думать, не переваривать в себе произошедшее за смену и лежу так почти целые сутки. И дело не в состоянии психики или общего здоровья – у нас все забываются, как могут. Кто-то принимает успокоительное, кто-то выпивает в выходные, а курящие опустошают по две пачки за смену.

И стрессуем мы не только из-за тяжелых случаев. И не всегда дело в чувстве ответственности или сопереживания, хотя и оно нам не чуждо, как бы ни демонизировали медиков, приписывая каждому из нас профессиональную деформацию.

И без того бывали мощные встряски из тех, что запоминаются на всю жизнь. Был случай… я попала в смену с совсем молоденькой девушкой-врачом. На вызов приехали в какой-то барак, где в драке убили человека. Пока она осматривала тело, ко мне подошел мужчина, по виду – уголовник и спокойно посоветовал:

- Столько золота на себе носить опасно. Сама запомни и фифе-лепиле скажи - не были бы вы со скорой, я быстро бы все ваши цацки поснимал. Даже с тебя такой красивой – не сомневайся, чика.

Я вежливо поблагодарила за совет, нечаянно прикрывая рукой цепочку с крестиком – единственное свое золото.

Скорая вообще такой случай… отдельный. Поводом для вызова бывает и банальная простуда, и настолько же банальный алкогольный делирий – в просторечии белая горячка. И не дай Бог на месте простого социального алкоголика окажется «непростой», а этого добра хватает в разных слоях общества.

И скорая не выводит из запоя. Нам частенько приходилось объяснять, что «прокапать» может только наркологическая служба, но никак не скорая помощь. Но объясняли мы уже после того, как приезжали по ложному, получается, вызову. Хотя приходилось вытаскивать и алкоголиков в пьяном угаре, разные бывали ситуации.

В этом самом угаре был и мужик с кухни. Ругань и невнятное бормотание, как ни странно, перемежались внятно озвученными вопросами и претензиями. Набившие уже оскомину замечания и даже оскорбления в свой адрес я почти привычно проигнорировала бы, но...

Дернуло меня не это, а тонкая и бледная, с косточками на запястьях (как у подростка) Юлькина рука, судорожно поглаживающая мое предплечье. Слишком уж жест получился... потерянным и беззащитным? Стараясь не показать свой страх, она и меня успокаивала, и даже что-то отвечала мужику ровным голосом, уговаривая его. А я понимала уже и даже знала – этим не закончится, потому что было со мной что-то похожее. Закон парных случаев?

Вызов тогда был тот самый – из разряда «плохо», а в подъезд не попасть – частое, кстати, явление. Не ночь на дворе, но тоже холодно… у меня на руках тяжелая аппаратура. Перезвонили. Через пятнадцать минут из двери вывалилось пьяное тело и начало крыть нас матами:

- Какого… вы так долго и почему сами не открыли?

Хотя ключа у нас, понятное дело, быть не могло, да и приехали мы быстро. Зашли в квартиру, где сидел пьяный сожитель, и баба сразу стала орать, как у нее болит ухо и как она нас ненавидит. Больше того – не прекращая воплей, накинулась на врача, которая, кстати, была вдвое меньше и настолько же старше нее. Начала трясти ее со словами:

- Почему у вас костюм синего цвета? Врачи в белых халатах ходят! – похоже единственное не размытое водкой безусловное знание в ее голове на тот момент.

Не без моей помощи врачу удалось вырваться. Но концерт на этом не окончился – когда в конце мы попросили заполнить документы на вызов, она начала в нас ими швыряться… и тут решил подключиться сожитель. Тогда первый раз я применила силу. У женщины остались синяки на предплечье, мужику сильно пережала горло и вывернула руку, удерживая.

Понятно, что потом была жалоба и разбирательство и под эту музыку всю подстанцию держали в тонусе несколько дней. На меня за ту выходку свои уже злились. Потом прошло понятно, подзабылось…

Но главному я тогда клятвенно пообещала рук больше не распускать, а если "снова вдруг", то хотя бы не превышать пределы самообороны. Но этот Юлькин страх или еще что… невнятное представление об этих самых пределах, недосып, холод этот надоевший, полярная ночь бесконечная?.. Неизвестно, но повторилось все почти один в один.

Когда, брызгая слюной, мужик кинулся на нас, я все-таки превысила... молча и вполне осознанно. Ударившись спиной о стену, он сполз по ней и притих, глядя на меня будто даже обижено.

- Быстро за носилками! – после нескольких секунд молчания приказала Юлька и я отмерла. Выскочила из квартиры и помчалась вниз. Возвращалась тоже бегом – боялась, что пьяный очухается раньше, чем я вернусь. Но Юлька уже командовала соседями:

- Берем аккуратно и кладем на носилки… осторожнее, не трясите, - и, встав на цыпочки, шепнула мне: - Отрубился, может и не вспомнит ничего. Та-ак… теперь давайте вниз. Варь, проследи на лестнице.

Мужик и правда уже сонно сопел, привалившись к стенке. Юля еще немного задержалась в квартире, заполняя документы на вызов...