Поморская рапсодия

Глава 5

Ни подруге, ни кому другому о своих то ли снах, то ли бессознательном бреде я так и не рассказала.

Медики материалисты, даже если они люди верующие. Как уживается одно с другим, неизвестно. Но своим рассказом я склоняла бы ее уверовать в вещи странные даже для меня самой. Доказывать и убеждать, когда на руках ни малейших доказательств? Научное объяснение о родовой памяти тоже так себе довод – ансестология наука новая и только-только нарабатывающая убедительную базу.

Мне было бы неловко рассказывать, а Юльке слушать и это факт. И потом, я не исключала вариант, что это защитная реакция психики, когда мозг генерирует сюжеты в ее поддержку. Чтобы не стала я злобной старой девой? Типичной такой, вымещающей настроение на людях вокруг. Спорно, потому что помогало не очень - я кажись и уже… Но совсем исключать того, что сны могут быть происками травмированной с детства психики, все-таки не стоило.

А жалоба на нашу бригаду все же поступила. Заведующий грамотно разрулил ее, не допустив очередного разбирательства, но у нас с ним был неприятный разговор.

В результате меня поставили старшей в фельдшерскую бригаду. Степень ответственности и его доверия я оценила, а вот чем еще руководствовалось начальство, исключив мои дежурства с Юлькой? Там так иносказательно все было и в то же время прозрачно... Слушая его, я краснела сразу и от злости, и от стыда – похоже боком выходили мои актерские способности. Немыслимо! Я ведь защищала и себя тоже.

Наша последняя общая смена получилась особенной. Обычно рабочие моменты забываются быстро, запоминаются случаи, чувствительно бьющие по психике. Там было другое, но вызов этот мы надолго запомнили и отметили даже не смехом, а неприличным гоготом.

Повод для вызова: женщина… в глаз воткнулся твердый предмет. Мы неслись со включенной сиреной, представляя себе бедную женщину с большим предметом, застрявшим в глазнице, высокой кровопотерей… возможно даже повреждением мозга.

- Ой, не! Не верю... Так бывает? Всегда думала – стеб, ирония. Ох ё-о-о… - корчилась от смеха Юлька, устав держать лицо при пациентке.

- Да расскажите вы уже! - буквально взмолился водитель, но мы не могли, просто не могли...

Это был частный дом, девушка сидела на ступеньках. Мы спросили, где находится пациент.

- Это я-а-а… в глаз попало-о. Не вытащить само-ой!

Ресница. Под веко ей попала ресница.

Мы предложили умыться и потереть глаз, но…

- Уже делала-а! Везите к глазнику, я засужу вас, если ослепну-у! - и губки уточкой, и все ужимки... Зачем, перед кем? На автомате уже?

Что мы могли рассказать ему и как? Это нужно видеть!

Даже уезжать не хотелось – честно, мы минут десять ее слушали. Уговаривали, угорали и держали лицо. А ресница сама вышла в процессе концерта - со слезами. Полиэтилен, каучук... из чего их там делают?

Вернулись на подстанцию, а там как раз редкое затишье – кроме нашей, еще три машины на стоянке. Хотели поделиться с народом, поднять настроение... а там молчат все - первая вернулась. Мальчик, полтора года, выпал с балкона пятого этажа на бетон, голенький, зимой. Как так?!..

Демин смотрел так, будто ненавидел весь женский род. Зинченко и Дроп дымили на крыльце, как паровозы.

- Скоро должна навага подойти, так на рыбалку хочется, - решительно выдала я.

- Ты что - специально? – прищурился Олежка, - знаешь же - не понимаю я и никогда не пойму! Ни зачем двадцать два бугая за мячом гоняются, ни - за каким хреном жопу на льду морозить.

- Вам, Олег Валерьич, понравилось бы на швабру ловить. Есть такой способ и сильно уловистый.

- Киздишь поди, Варвара? – проходя мимо, встрял насквозь прокопченный и промороженный Зинченко.

- С чего? Флотская швабра… такая - с закрепленными полосками ветоши?

- Ну-ну… - проворчал Демин.

- У нас на море так не ловят - мостки нужны, а вот в Унской губе практикуют – видела сама в Луде. Стоит на мостках баба, на кисти закреплен тонкий шнур, привязанный в ручке швабры… Делает она замах такой – сбоку и швыряет швабру подальше в воду, потом тянет ее на себя. Вытаскивает, а на тряпках висит с десяток наважин. Она, не глядя – за спину их, а там уже куча рыбы. И - по новой... Раньше навагой даже коров зимой кормили.

- Фантастика... - протянула Татьяна, забыв сморкаться: - Так молоко ж рыбой вонять будет!

- И что им с того? Трескоеды же, - хмыкнул Демин.

- Поклеп, - авторитетно возразила я, - треска не самая вкусная рыба - сухая. Поморы кормились семгой, селедкой, камбалкой… я еще корюшку люблю.

- Или - морской огурец, - вставил дядя Паша.

- Да, живой корюх свежим огурчиком пахнет, - согласилась я, - но в основном, конечно, ели навагу.

- А семга?

- Хороша «по богатому», - кивнула я.

- И как же это? – заинтересовалась Дроп - Женя Дроп, старшая второй реанимационной, очень живая и подвижная, как ртутный шарик, женщина.

- Когда топором на куски рублена. Уже соленой.

- Браконьеры чертовы… - ворчал Демин, - угостишь может когда, а, Варвара?

- Обязательно, - пообещала я, решая, что ладно... смысл на него злиться, если там нервы? У всех нас на фиг нервы! Не железные. Буду уходить в декрет, накрою им стол по-поморски: с семгой «по богатому», рыбными шанежками, зубаткой домашнего копчения, печеной картошкой...

А дальше Олежка врубил «Ленинград» - про обезьянку и оспу. На фразе «ходят бабы с недо…бом» пристально смотрел мне в глаза.

Ну что?.. Демин есть Демин, горбатого могила исправит. Зато немного отлегло у всех, отпустило.

Чахлую Юльку ставили потом в смену с мужчинами, студентами меда, мне давали кого придется, но заведующий лично вручил перцовый баллончик, как средство, разрешенное при самообороне.

Шутки шутками, но свой план мы потихоньку воплощали в жизнь – у Людмилы Ерохиной, которая находилась в процессе развода и нашла уже себе съемное жилье, имелись хорошие связи в Центре ЭКО. Обследовав Юльку, она решила, что с ее проблемой лучше действовать наверняка. Она же решила вопрос с квотой - платная процедура больно била по карману, а еще нужно будет оплатить донорский материал и хранение яйцеклеток, которые не пойдут в работу - на всякий пожарный. Вдруг с первого раза не выйдет, а после криокамеры шансы будто даже повышаются.