Поморская рапсодия

Глава 7

Отполыхав особенно частыми в этом году сполохами северных сияний, зима уступила место весне, а это самая неприкаянная пора на севере.

Лето у нас хоть и короткое, но очень быстрое, живое, жаркое в своей середине. Сухая золотая осень как-то легко и быстро становится прозрачной и голой, но никогда не бывает слишком долгой. На Покров, как правило, уже ложится постоянный снег и до начала апреля не сходит. Оттепели среди зимы могут быть, конечно, но они короткие. А вот весна ужасно долгая, грязная и сырая до ужаса… Та, которую все любят – с теплом и брызгами первой робкой зелени, начинается только в конце мая.

Моя Юлька забеременела и как-то сразу стала очень красивой – лицо спокойное, движения плавные, взгляд мягкий. Она часто улыбалась и улыбка делала ее похожей на приветливую ласковую лисичку. И мужчины это увидели и стали дарить ей свое внимание, но Юлька будто забыла, что бывает еще какое-то счастье, кроме материнского. Вся в себе, в чем-то своем...

Ерохина помогла ей устроиться в перинатальный центр на должность терапевта, и я была полностью с этим согласна.

На ее место во врачебную бригаду взяли Милу – интересную и черноволосую, как цыганка. А еще бойкую, наглую и даже отвязную. Что говорить, если на заднем стекле ее машины красовалась надпись «За рулем Мила, храни вас Бог». Мужчинами скорой она сразу же стала командовать, как корабельный боцман матросами. Кто-то послушно прогнулся, кто-то мягко ее осадил… со временем отношения наладились и стали ровными. Мне кажется, она просто нервничала на новом месте. В принципе она мне даже нравилась своей раскрепощенностью и решительностью.

А еще она обратила внимание на Олежку Демина. Явно не клеилась, но знаки определенно были: частые вопросы к нему (все по делу), долгие взгляды (прямые и исподтишка), что-то еще… Но Демин похоже любил свободу или у него уже была женщина о которой мы не знали.

В марте я опять сорвалась… И плевать! Главное – там не было Юльки. Дежурила я с Сашей Кротиковым, студентом второго курса меда, худым и жилистым, с хитроватым и даже «пройдошистым» лицом. С замечательным чувством юмора и бездной личного обаяния. За время дежурств с ним я услышала кучу неплохих анекдотов, а это отвлекает…

Вызов в два часа ночи. Девочка, 5 лет, очень высокая температура. По пустым дорогам мы летели с мигалками. Приехали на адрес в район на краю города, там старое восьмиэтажное общежитие. На пятый этаж поднялись пешком – в лифте не решились, слишком подозрительно он выглядел, во всех отношениях…
Дверь открыла женщина и явно под сильным градусом. Несмотря на явные признаки частого употребления, в ней еще наблюдались признаки былой… дамскости, что ли? Такая себе… Кармен в подпитии. Тяжело вздохнув, я выдала стандартную фразу:

- Здравствуйте, скорую вызывали?

В ответ тупой взгляд, речь несвязная: - Как-кую скорую?

Стало понятно, что человек не в состоянии не то, что отвечать, но и понимать. Пришлось брать всё в свои руки. Я отстранила ее и, не разуваясь, мы прошли в маленькую комнатку. На диванчике я увидела девочку и сразу поняла, что всё плохо и в больницу нужно срочно.

- Сколько времени ребенок в таком состоянии?

- Да вот тут… недельку так чего-то лежит, не знаю, чего такое…

- Скорую вы вызывали?! – рыкнул из-за моей спины Сашка.

- Ни… я ни-ни – Любка к ней заходила! Может она?

- И где она сейчас - Любка? – вел допрос Кротиков.

- За добавкой… к дяде Жене. Рыбка осталась, а пить – тю-тю…

- Ребенок в опасности, едем в больницу, - искала я взглядом чем укутать девочку.

- Какую?.. Сейчас Любка придет, ни… никуда не едем!

- Для нее бухло важнее, Варь, - тихо и решительно отметил Саша.

- В одеяло ее и гони вниз, - решилась и я.

В ребенка вцепились сразу Саша и мать, еле стоящая на ногах. С чего она решила, что девочку нельзя отпустить с нами? Не было там ни логики, ни ума уже похоже, зато подстегнутой алкоголем злой силы - немеряно. Но там была и я – опять потерявшая берега. Пульс у дамы потом хорошо прощупывался, я надежно зафиксировала ее на боку, чтобы не захлебнулась рвотными массами, если вдруг сильный сотряс. И мысленно прощаясь с работой, а может и свободой, помчалась вниз по ступеням вслед за Сашей.

И опять мы мчались с мигалкой. По пути я вводила лекарства и следила за состоянием ребенка, Сашка грамотно помогал. И тут вдруг все признаки асистолии: бледность резко перешла в цианоз носа и губ, пальпировать пульс на сонной артерии невозможно, зрачки на свет не реагируют, нашатырь тоже… до лампады. И судороги…

- Дядь Паша, тормози!

Сердечно-легочная реанимация ничего не дала. Может, если бы реанимобиль… монитор сразу показал бы предвестники асистолии. А нам и не хватило минут или даже секунд? Хотя и тогда бы сильно вряд ли… судя по общему состоянию.

Я вышла из машины и прислонилась спиной к грязному борту, хватая воздух широко открытым ртом. Как была – без куртки и абсолютно не чувствуя холода. Не чувствуя вообще ничего. Такое уже бывало - защитная реакция похоже.

- Варюха, ты чего? – выглянул из кабины водитель, - все нормально?

- Да… Саш, запомни время смерти – 3 часа ровно.

И в этот раз для меня обошлось.

Родной брат Кротикова работал в полиции, акцент сместился на неоказание помощи пьющей матерью. Мою медицинскую душу... со всеми признаками не безобидной профдеформации, а садизма на тот момент... отчаянно грела мысль, что баба точно не жилец – на женской зоне такого не прощают. Но что там было дальше, я не отслеживала, просто выдохнула. И все-таки ждала или выговора, или строгого разбора полетов. Но вскрытие показало, что там было без вариантов, сердечко уже не тянуло.

Может показаться, что я опять жалуюсь, описывая геройский наш труд и пациентов – сплошь алкоголиков. Это совсем не так, люди очень разные и в основном неплохие, а таких случаев все-таки мизерный процент от общего количества вызовов. Но они те самые - залпом истощающие ресурс нервной системы, психика реагирует на них... просто ужасно.