Поморская рапсодия

Глава 10

Странная штука сон. Сколько мы обычно помним его – минуты? Тает в памяти, уходит… мозг будто ластиком стирает необязательную для хранения информацию. А ты пытаешься вспомнить, напрягаешь память… и никак! И даже если сюжет запомнится, то все равно уйдет из головы в течении дня, затертый действительностью с ее хлопотами.

Тот же мой сон… в нем я умирала душой вместе с Марфой. За столько лет я так свыклась с тем, что они с Даней вместе и что существуют отношения действительно идеальные! Когда все так правильно и красиво – с первого взгляда и на всю жизнь, и дети, и внуки потом, и я – самым краешком причастная к их счастью. Как же я радовалась за них и свято в них верила! А заодно и в такую же сказочную возможность для себя в перспективе.

В ту ночь рухнуло все, сон сожрал и мою действительность. Надолго, очень надолго. Не знаю когда чуть легче стало Марфе, но я выползала из убитого состояния недели, а может и месяцы. Это была депрессия и я знала, что время с ней справится, но…

Как ни странно, смертельно жаль было Даню. Марфу я отождествляла с собой и знала, что она справится, она-то вытянет. Говорят, что за каждой сильной женщиной всегда стоит ее личный козел, вынудивший ее стать таковой. Но мою пра ее козел, я уверена, только сделал сильнее - и до этого она была крепка характером. В Даниных же силах я уверена не была, дурака было жаль и я даже... не мечтала, но прикидывала для себя возможность существования гарантий его верности - на случай, если Марфа сможет простить.

Что безусловно – никогда больше он не ходил бы на те тони и даже в ту сторону. Сам же и не пошел бы, даже условия такого не пришлось бы выставлять.

Кузьма Пропокович уже делал первые шаги в направлении делегирования руководящих полномочий. Бригада нормально работала и без него. А поскольку Марфа и Даня в… пускай будет – далекой перспективе, стали бы наследниками Дерягинского «флота», то такой способ управления можно было продолжить и в будущем. Главное подобрать грамотных исполнителей и заинтересовать их материально.

Уверена, что этот вариант (и не только он) был просчитан и Марфой. Сразу ли, потом ли… все еще чувствами или уже разумом - она лучше знала ту действительность и себя. И обязательно рассмотрела все варианты, с прощением тоже - уверена. Сожаления обязательно были, но не было уже рядом Дани. Дерягин отправил его к родным сразу, как только тот встал на ноги. Выставив, правда, дочери условие, за которое я не стала бы его осуждать – ему нужен был наследник, а девичий век Марфы стремился к критическому. Она легко согласилась – на тот момент согласилась бы на что угодно, только бы не видеть Даню. Для нее это значило дышать без боли.

Я верила и сейчас верю, что он любил Марфу, а та девочка… нельзя пинать, гнать от себя и ненавидеть невиновного, а она стала таким же заложником обстоятельств. И уже с его ребенком в животе. Не любовь – принятие ситуации, вот как я видела его проступок и те обнимашки на берегу. Немного ласки, украденной у любимой, много сочувствия и жалости… И выбирал ли он ту девочку? Может просто втолкнули к нему в чум... а перед этим прессовали со всех сторон.

Можно гадать, предполагать и изо всех сил оправдывать того, кого хочешь оправдать – обязательно получится. Потому что это только догадки, а перед глазами стояла действительность - его готовность стать калекой или даже умереть в наказание за… предательство, слабость, ошибку? За что там он себя приговорил?

Но это я, и это сейчас…

В мыслях я отчаянно спасала свой идеал отношений, а она решила вот так. И положа руку на сердце… я поступила бы так же – вначале в силу характера, а потом просто хорошенько подумав.

Марфа и так была сильнее духом, а под гнетом вины Даню совсем пригнуло бы к земле. Союза любящих и равных уже не получилось бы. А нужно ей было – прощать всякий раз, как вспомнится… или ему – провести всю жизнь на коленях? Образно говоря, конечно…

Сказки не случилась и мне понадобилось время, чтобы примириться с этим.

Так же… в силу характера или дурости, я решительно пресекла любые поползновения в свой адрес Олежки Демина. Вежливо, но неотвратимо. Нельзя сказать, что он не пытался, но и слишком настойчив не был. А потом его перевели из скорой, на этом все и закончилось.

Он неправильно повел себя с самого начала. И кажется, я понимала, как двигались шестеренки в его голове – по принципу «и хочется, и колется». Он так и не принял меня полностью такой, как есть, подсознательно ожидая чего-то такого… гаденького. Потому и среагировал агрессивно и молниеносно, будто давно уже внутренне готовился к подобному.

А я не хотела быть проблемой, мне нужно было другое, нужно было иначе...

На Соломбале я быстро поняла одну вещь – «план» по вызовам моим коллегам делала старенькая Марь Михална. Каждый день под вечер у нее прыгало давление, и она вызывала скорую. Отчитать бабулечку и отказать в приезде бригады не хватало совести ни у кого до меня и у меня тоже, потому что определение «божий одуванчик» оказывается не выдумка - они существуют. Маленькая, сухонькая, полностью седая, голубоглазая, улыбчивая - чудо, а не старушка, просто сказочный персонаж. Родом из Шенкурска, в Архангельск еще в молодости приехала за мужем. Давно схоронила его, но возвращаться на малую родину не стала.

- Кому я там нужна, доченька? – светло улыбалась она, подсовывая мне чай, конфетки-леденцы и шанежки.

А нам, получается, нужна?

- Ты ж не серчаешь, миленька? – беспокоилась она, - вам со мной не так и суетно, а план даете.

Изумительно.

Померив давление, которое в ее возрасте по определению не могло соответствовать норме 120/80 – существуют возрастные показания… я лопала шанежки, пила чай и думала. И вскоре мы договорились. Я объяснила ей, что за «перевыполнение плана» вызовов нам не доплачивают, но к ней я уже как бы и привыкла. И предложила заскакивать по пути с работы домой, через два дня на третий. Потом для меня это уже стало почти ритуалом, привычкой. С пустыми руками к Марь Михалне я не приходила, покупала грамм двести докторской, булочку, яблочко или грушку, немного творожка… в вариациях.