Поморская рапсодия

Глава 12

На следующий день я проснулась ближе к часу дня. И все будто было, как обычно, но все-таки не совсем. За эту ночь внутри меня будто поселилось что-то такое… легкое и хорошее. Выспалась, отдохнула, желудок успокоился?

Как всегда, почистив зубы, я умылась холодной водой и ополоснула грудь и подмышки теплой. Уже вытираясь, нечаянно взглянула в зеркало и тут вспомнилось... Улыбаясь, внимательно рассматривала девочку в зеркале. С ума сойти!

Как-то на вызове парень лет двадцати из мигрантов несколько раз настойчиво назвал меня теткой и цели такой - обидеть, у него точно не было. Слабенький словарный запас? Скорее всего. Но обидно было. Глупо и нерационально, конечно, принимать такое близко к сердцу. Я и не приняла, там не до того… кровь хлестала. Но совсем из памяти не ушло, осадочек остался и настроение подпортил.

А теперь я не тетка, а девочка и не просто, а де-евочка… вспоминала я мягкий, чуть хрипловатый мужской голос - приятный. Хрипловатый понятно почему, а вот - приятный?

Уши не фильтруют текст и можно вынужденно слушать нескромности и даже пошлости… но вот смаковать их потом?! Помешательство какое-то… В детстве я свято верила папиным сказкам, потому что именно так он их и рассказывал – тихонечко, мягко, но очень уверенно и убедительно. И опять я готова была поверить. Ассоциации?

А мои веснушки, оказывается - для поцелуев? Их мало – легко можно сосчитать. И весной они становятся ярче - до самой осени, а к зиме совсем бледнеют. Я никогда их не замазывала, а получается - и не нужно было? Для поцелуев же! Сисечки приятные, тут я соглашусь – придирчиво разглядывала я себя в зеркале. А ротик - ласковый? Это-то с чего он взял? Бред! Да бред, конечно… И все равно приятно. И смешно. Как мало нам все-таки надо – всего несколько слов, а настроение выше крыши.

Я плохо рассмотрела этого Матвея, больше высматривая состояние и симптомы. Ну, кроме… но там трудно было не увидеть. Остальное же… болезнь никого не красит, но приятный вроде мужик.

Думала об этом все время, пока одевалась, потом завтракала. Жидкой овсянкой, понятно – она хорошо обволакивает слизистую желудка, ускоряя заживление и снижая выраженность болевого синдрома.

И вдруг надумала…

В областной терапии старшей медсестрой работала далекая моя родственница по папе. Седьмая вода на киселе, как говорится, но все-таки… Иногда мы созванивались на праздники, как-то раз меня даже приглашали на какое-то семейное торжество, но поменяться было – никак, хотя я и пыталась. Марина не обиделась - с чего? Сама медик.

Вот мне и подумалось… а почему - нет? Имею право поинтересоваться.

- Большой такой мужик? Ну еще бы не запомнить, - усмехнулась родственница, - еще покапаем, Варь, интоксикация высокая. Вовремя привезли.

- Он уже в сознании? Ничего не спрашивал? – осторожно интересовалась я.

- О чем? А должен был что-то спросить? – не понимала Марина.

- Боюсь претензий, вчера была жестковата, он даже злой меня назвал.

- А-а… понятно. Нет, не вспоминал, хотя понимаю тебя – жеребец из губернаторской конюшни, а там народ балованный. Не переживай – ни слова о тебе. Да ему вчера… как раз - обращать внимание на разную ерунду! Ты все сделала правильно, Сиротюк еще до посева принял твой диагноз. А что жестковато… так с их братом иногда только так.

- И ладушки, - заторопилась я, чувствуя неприятную неловкость: - Все нормально с ним – и хорошо.

- Нормально. Слабый еще, понятно – почти все время спит. Не переживай – прикрою, если что.

- Спасибо, Мариш, созвонимся, - быстро распрощалась я.

Сделала себе кофе и села с ним у окна, как та девица... Наивняк такой! Кажется наши ребята что-то такое говорили... правда по поводу роста зарплат, а не надежд, но... Ну-ка, харя, громче тресни?

Нет, я не расстроилась, даже успокоилась. Привычная колея – по-своему хорошо, спокойно во всяком случае.

Созвонившись с Юлькой, получила новое приглашение съездить с ней на выходные в Новодвинск и познакомиться с мамой. Отказываться в который раз, да еще и находясь в отпуске, было уже неловко. Если Юля звала, да еще так настойчиво, значит ей это нужно – спокойнее, веселее… да мало ли? И мне уже хотелось поболтать, что мы и делали всю дорогу, пока ехали в автобусе – соскучились.

Маргарита Владимировна была зубным техником и еще работала, хотя возраст имела пенсионный. Они с дочкой не были похожи – Юля щупленькая и симпатичная, а ее мама – полная дама с круглым непримечательным лицом. Отношения у нас не задались сразу. Кроме того, что она всегда была против работы на скорой, так еще и по какой-то причине заметно настроена против меня.

А виновата я оказалась в том, что Юля решила рожать без мужа. Дурная инициатива мол исходила от меня, а «эта дурочка» пошла на поводу. Все это было выплюнуто мне в лицо, когда ее дочь куда-то вышла и мы остались в квартире одни.

Ну что тут сказать... виновата?

Не срослось в общем. Интуиция существует – не зря я не хотела туда ехать.

Пришлось срочно придумать причину, чтобы сбежать – со временем Юлька обязательно заметила бы напряженность между нами и расстроилась.

Так что опять автобус, потом прямо с автовокзала – еще один… время поджимало – на специальном форуме я поймала попутный транспорт, а это редкая удача.

Владельцем неплохого водометного катера с открытой каютой и мощным мотором (я могла только догадываться о цене всего этого) оказался мужчина лет сорока по имени Иван Савич. Сам катер был небольшим, с двумя сиденьями и кормой, заставленной канистрами с топливом. А мужчина был одет в черную военно-морскую форму, что странно… Черная сейчас – парадная, повседневная – камуфляж.

Но могло быть все, что угодно, как и у меня – заскочить домой и переодеться я уже не успевала. Удобная одежда была в сумке, но одевать мятую?

С чего я так хотела понравиться Юлиной маме? Во всех отношениях… Непонятно было уже и самой. Тыщу лет не выползала из штанов, а тут вдруг вырядилась в специально купленный по этому случаю сарафан. Темно-синий и с безумно красивой отделкой белым кружевом. Порядком тоже, кстати, уже измятый после езды в автобусах.