Помощница директора Забытой Академии

Глава 8 или На полпути к дружбе и знаниям

– Лиам, что у тебя случилось? 

– Уйди! – Да, характера парню не занимать.

Внимательно осмотрев его, кивнула своим мыслям и вышла из комнаты. Но только для того, чтобы закрыть дверь в гостиную и налить в стакан воды. Оставлять парня одного в таком состоянии я не собиралась. Дочь педагога я, в конце концов, или кто?! 

Вернувшись в спальню Лиама, застала его сидящим на полу с закрытыми глазами и запрокинутой на край кровати головой. Судя по тому, что несколько свитков все еще валяются на полу, а из-под матраса выглядывают края бумаги – перепрятать он их и не пытался. 

Тихо подошла к парню и опустилась на пол рядом с ним. 

– Я же сказал, чтобы ты ушла. 

– А я и ушла как помощница директора Академии. Проявила тактичность, сделала вид, что ничего необычного не видела, и ушла, – услышав тихий смешок, обрадовалась и уже увереннее продолжила: – А сейчас вернулась как друг.

Лиам резко распахнул глаза и повернулся ко мне. Предвидя примерно такую реакцию, приподняла стакан с водой и протянула ему. Почти трубка мира, но лучше. Обычное участие и забота сейчас для парня были нужнее, чем хорошая порция табака. 

– Мне очень нужен друг, а тебе? 

Что делать, если он откажется, я не знала. Но точно была уверена: Лиаму необходим человек, с кем он сможет поговорить. Не маленькая девочка с щербатой улыбкой и не подросток, увлеченный своим проектом, и даже не Энни, хотя я заметила, что с ней у студентов очень теплые отношения. Но она в первую очередь для них кто-то вроде заботливой тетушки, ее все любят, но делиться секретами? Нет, не Лиам точно. 

Отдав парню воду, устроилась поудобнее и тихо спросила: 

– Расскажешь, что у тебя случилось? 

Он молчал. Молчала и я, давая время принять решение. Я буквально чувствовала, в каком напряжении находится подросток, но ничем не могла ему помочь, если он не решит довериться. Не пытать же его, в самом деле. 

Минуты текли, время равнодушно бежало вперед, а в спальне будто все замерло. Но вот Лиам судорожно вздохнул и начал говорить: 

– Что ты знаешь про магию? 

– Ничего, – равнодушно отвечаю, даже не поворачивая головы. – У меня ее нет, так что я не знаю ничего. 

– Счастливая, – шепотом, на выдохе. – Я был обычным пацаном из большой дружной семьи. Людки. Многие говорят про нас с пренебрежением, а я бы дорого заплатил, чтобы остаться таким навсегда. Магия ко мне пришла в пятнадцать лет. И это стало ударом. Ты же знаешь, что в семье людок магов не рождается, а я вот… 

– Родился? Вас поэтому в Академию отправляют? 

– Да нет, не поэтому. И да, я родился, только не как какое-то чудо, а просто как сын людки и мага. Не знаю уж, кто из родителей мне не родной. Я не могу так про них думать. Других у меня никогда не было, а свои … Алис, у нас была потрясающая семья. Мать всегда улыбчивая, ласковая с нами. От нее пахло булочками с патокой и цветами. Трое детей, я старший и две сестренки-непоседы. Создатели, как же я на них злился каждый раз, когда они придумывали новое баловство. И как же я по ним скучаю теперь!  Отец.  Большой и важный. Его добродушный смех до сих пор стоит у меня в ушах. Он любил добрую шутку и славную компанию. С удовольствием играл с нами и никогда не говорил, что у него нет на это времени. Мы жили в столице, отец работал при высшем собрании магов. Оказывается, и этому сборищу всемогущих необходимы обычные людки для работы. 

Лиам снова замолчал, а мне захотелось обнять его, таким печальным он сейчас был, а еще потерянным. Но все, на что я осмелилась, это осторожно сжать его ладонь, молчаливо показывая свою поддержку. Возможно, именно этот жест заставил Лиама продолжать, а, может быть, он захотел выговориться и поделиться своей болью. А ему было больно от воспоминаний, не заметить этого невозможно.

– Ты знаешь, отец в тот день тоже смеялся. Смеялся, когда я спрашивал его о магах и чем они занимаются, смеялся, когда объяснял мне, что не имеет права рассказывать о своей работе. Он подписал договор, – Лиам стиснул мою руку со всей силы и зашептал: – Он хохотал, когда я попросил показать тот договор, говорил, что мне его никогда не прочитать, и так опрометчиво отдал мне в руки свиток с черной мерцающей печатью. 

Я не хотел, Алис! Я правда не хотел! Мы просто шутили с папой. Я не думал... Да кто бы мог подумать, что людка прочитает то, что может только присяжный Печати? 

– Никто?

– Никто. А я прочитал. Взял свиток в руки, начал рассматривать вязь непонятных рун, а потом глаза будто огнем опалило. Миг и мне стало все понятным. Все. Я даже не понял, что начал вслух читать, остановился только когда... – Лиам мелко задрожал и весь сжался в комок, – когда отец страшно закричал. Я поднял глаза, а он горел. Горел магическим пламенем, умирая у меня на глазах. Считанные секунды, а я до сих пор слышу этот жуткий крик моего папы и вижу во сне горстку пепла. Жалкую кучку пепла. Я его убил, Алис. Сам. Понимаешь? Сам! 

Лиам продолжал повторять одно и то же слово, а я не знала, что сказать.  На моих глазах спокойный, уверенный в себе, всегда сдержанный подросток сходил с ума от горя, а у меня стоял ком в горле. Как помочь тому, кто каждый день живет в аду самобичевания? 

Все, что я могла в этот момент – быть рядом и ждать, ждать, когда Лиам сможет хоть немного успокоиться, чтобы быть услышанным. 

В комнате звучал его приглушенный шепот: "Сам. Сам. Сам". А потом вдруг парень страшно закричал, как раненный зверь: 

– Я ненавижу магию! Не-на-ви-жу-у! Я не хотел, видят создатели, не хотел, чтобы такое случилось. Ненавижу! Ненавижу и боюсь. 

С последними словами из глаз подростка покатились крупные слезы, и он, упав на пол, положил голову на мои колени, позволяя себе быть слабым. Ища помощи, поддержки, защиты от себя самого. 

– Тш-шш… Лиам, ты не виноват, никто не виноват, слышишь? Ты даже не знал. Тш-шш. 

Я обнимала его, гладила вздрагивающие плечи и еле сдерживала свои слезы. Мне было так жалко, так безумно жалко этого парня и его семью. Страшно. Горько.