Помощница для магната

Глава 18

Я влетела в свою спальню, швырнула на постель сумочку, выковыряла свои несчастные ноги из туфель на шпильках. И поскорее бы освободиться от этого во всех отношениях роскошного платья. Я так устала за этот суматошный, громкий, суетливый вечер, что всё вокруг на меня давило, будто так и пыталось скукожить меня до размеров того самого котёнка, которым меня всё время обзывал Разумовский.

Нахальная, самоуверенная скотина!

Надменный, самоуверенный донельзя, самопровозглашённый хозяин жизни. Этот мир — его собственность, и только он имеет право решать, как эта жизнь крутится вокруг него. Кто и что делает. Кто и что надевает. Кто и как на него работает.

Я распалялась всё сильнее, стараясь не задерживаться мыслями на сцене, которую только что пережила. Моя вжимающаяся в перила поясница, окутавший меня аромат мужского парфюма, исходившее от мощного тела тепло…

Я вытолкала себя из платья и, оставшись в одном нижнем белье, вздохнула свободнее.

Нет, свои наблюдения определённо стоило записать. Они так и просились на бумагу.

Я схватила с письменного стола у занавешенного окна свой синий блокнот, пожалев, что не взяла его сегодня с собой. Обычно со своими заметками я не расставалась, но в последнее время то и дело изменяла своим привычкам. Сказывались форс-мажорные обстоятельства.

Начеркала на чистом листе все нелицеприятные эпитеты.

Вот, важно выпустить эту агрессию из себя. Это раз.

И неизвестно, когда и как такие, на первый взгляд, пустые заметки, могут мне пригодиться Это два.

Ну и мне просто было приятно написать о нём какую-нибудь гадость, не имея возможности высказать ему это в лицо. Это три.

Будем считать это своего рода терапией.

Какое-то время я так и бродила по спальне, пытаясь остыть.

Но получалось из рук вон плохо. В голову тут уже начинали лезть воспоминания, связанные с Данилой.

Ничего бы этого не случилось, если бы мой доверчивый брат не влез в долги.

И он не влез бы в эти долги, если бы не прежнее место работы.

Если бы тогда, годы назад, его не выбросили на улицу без объяснения причин, без права узнать подробности увольнения, лишив последней заработной платы… если бы его не уволило предприятие, владельцем которого значился Разумовский!

Оптимизация расходов, вынужденные сокращения… и любые попытки добиться справедливости бесполезны. Потому что никто не стал бы тягаться с этим человеком в суде. Коллективный иск, в который вписался Данила, подняли на смех и посоветовали за это гиблое дело даже не браться.

«Вам что, жизнь не дорога?»

Вот так решают дела сильные мира всего. А на всех остальных им наплевать. За попытки всё-таки искать справедливости с самых отчаянных содрали деньги и вогнали в долги. Обставили всё так, что за «услуги юристов» они и по сей день должны сумасшедшие деньги людям, обещавшим им справедливый суд.

Говорят, между ними и людьми Разумовского была договорённость. Так они бедняг не только последней зарплаты лишили, но и ободрали до нитки, запросив оплатить подготовку к так и не состоявшемуся судебному разбирательству.

И ничего, Разумовский прошёлся по чужим головам и продолжает жить припеваючи. Продолжает всеми и вся распоряжаться так, будто это они ему должны.

Устав нарезать круги по комнате, я опустилась на край кровати и упёрла ладони в голые колени.

Вот поэтому, Сашка, терпи. Ты отыщешь его слабое место, и он поплатится за всё, что наворотил.

Он поплатится.

Эта мысль придала мне сил. Я уже не ощущала себя настолько разбитой и измученной, хотя голова ещё побаливала от того, а в ушах по-прежнему звучали отголоски deep hous’a, который бухал в этом их загородном борделе.

— Готовься разочаровываться, — передразнила я в пустоту.

Что это вообще значило? Хочет мне показать, что вот такие гулянки не в его вкусе? Что он меня туда потащил, чтобы потом сыграть на контрасте? Потребует написать, как он бабулек через дорогу по выходным переводит, сорит деньгами на благотворительность и подбитых воробышков самолично выхаживает?

Тоже мне, благодетель.

Я медленно выдохнула. Ладно. Попыхтела, и хватит.

Я аккуратно сложила бесценное платье и, прихватив туфли, отправила всё это в безразмерный шкаф-гардероб.

Пора бы, Сашка, и в душ. Хватит телесами светить — спать пора.

Но только я об этом подумала, как оставленный на прикроватной тумбочке телефон неожиданно ожил.

Незнакомый мне номер, но не скрытый. Просто такого в моих контактах не значилось.

— Слушаю?

— Форма одежды на завтра свободная, — баритон с хрипотцой ввинтился в мой мозг, и я невольно задержала дыхание. — Я встаю рано, котёнок. Имей это ввиду. Не засиживайся допоздна. Самое время на боковую.

Я вздрогнула и прижала руку к полушариям высившихся над чашечками бюстгальтера грудей, когда его голос подтвердил самое страшное — я забыла о камерах.