Помощница Его Злодейшества

21

Рейнард

Вот это я, конечно, не подумал. Меня-то всегда греет демоническое пламя моей магии, и всякие там мелкие неудобства не беспокоят. А у девчонки зуб на зуб не попадал, и она не придумала ничего лучше, чтобы прижаться ко мне.

Ко мне, к Князю Тьмы! К повелителю Черного пламени! К владельцу Мертвых земель! Прижаться, как к любимому плюшевому мишке!

Так бы и не отпускал!

Я чуть расширил свою магическую ауру, защищая Корнелию от непогоды, и та облегченно выдохнула и тут же оживилась. Девушка с нескрываемым любопытством осматривала открывающийся с башни вид, ради которого, собственно, я ее сюда и переместил.

Тьфу ты пропасть, то есть ради ценных указаний, конечно же.

Но Корнелия стояла так неприлично близко, такая живая и непоседливая, точно юный горный ручей. Чистая, яркая, прекрасная. Рука сама потянулась, чтобы коснуться этого светлого создания.

Кто сказал, что тьма всегда враждует со светом? Нет, она к нему тянется, чтобы в нем раствориться.

Или поглотить его.

Моя ладонь легла на узкую талию девушки, но Корнелия, увлеченная красотами суровой природы Мертвых земель, даже не заметила этого.

Корнелия

Нет, я знала, что Мертвые земли все из себя такие ультра-аномально-магические, но не представляла настолько. Едва его злодейшество изволил накинуть на меня теплый полог, я отмерла и смогла оглядеться.

На улице была уже глубокая ночь. Небо над головой не как в столице — тусклое, блеклое, вылинявшее, — нет. Здесь над тобой словно расстелили черный бархат, а сверху щедро рассыпали бриллианты звезд — так ярко они сияли.

Но не это поразило меня больше всего, а невероятно красивое переливчатое сияние, перекатывающееся, точно стяг на ветру, от алого до фиолетового. В науке такое сияние обосновывали искажением магического фона, но какая разница, что там считает большая наука, когда у тебя над головой такая красота?

— Это потрясающе… — прошептала я, пораженная великолепием местной природы.

— Впечатляет, да? — отозвался Рейнард, и тут я вдруг поняла, что рука мужчина покоится на моей талии.

И пристроилась так, как будто всегда там лежала — очень уютненько. Я решила сделать вид, что не замечаю этого кошмарного нарушения этикета и моего личного пространства. Ну лежит и лежит, хлеба же не просит?

— Здесь всегда так? — спросила я, борясь с любопытством повернуться и посмотреть на мужчину.

— Большую часть года — да.

Мы помолчали. Ладонь герцога так и покоилась на моей талии и как-то очень быстро стала ощущаться вполне привычным прикосновением. Придя в ужас от собственных мыслей, я решила, что мне срочно нужен холодный душ реальности.

— Так что там с фронтом работ? — спросила я и, набравшись смелости, посмотрела на мужчину.