Помощница Его Злодейшества

37

Корнелия

Любопытство меня терзало. Но не сильно.

Заглянуть в супертайную комнату, конечно, хотелось, но так… Для общего развития. Это все, конечно, очень подозрительно выглядело: Рейнард спустился в бесконечный подвал и пропал в какой-то жуткой темноте. Но это же его подвал и его жуткая темнота.

Мне же оставалось надеяться, что у него там есть магические светильники. Да и вообще, он знает, что делает.

Сначала я ходила кругами по крошечному пятачку перед дверями. И даже, каюсь, попыталась подслушать. Звуки через исполинские створки не проникали, ходить быстро надоело.

Я уселась на ступеньки и приготовилась ждать. Ужасно хотелось пить. И есть. И вообще нормально поспать бы не помешало, что-то слишком насыщенный денек выдался. Привалилась плечом к неприятной шершавой стене и начала рассматривать узор на дверях.

Действительно что-то сложное, запредельное… Неприятно признаваться, но из магических символов на дверях я не знала ровно половину, а остальную просто не могла сложить во внятную логическую цепочку.

«Ну и ладно», — подумала я, прикрывая глаза. Никогда не стремилась к высшей магии, а сейчас тем более.

И на этой мысли меня самым неожиданным образом вырубило. Я уснула прямо там, на жестких ступеньках, привалившись к шершавой стене.

Мне снился отрез прекрасного черного бархата. От тяжело колыхался, словно под ним была неспокойная вода, но приковывал взор и манил к себе.

Тьма не отражала света, не грела и не морозила. Тьма — она просто тьма, даже если это отрез бархата.

Но чем больше я смотрела на ту колышущуюся тьму, тем больше глаза привыкали к ней и тем четче я различала ткань перед собой. И тем сильнее меня возмущало увиденное!

На дорогой, шикарной ткани красовался совершенно безобразный порез. Небольшой, но старый. На краях уже осыпалась нитка, на концах расходилось само плетение.

Я смотрела на этот порез и испытывала буквально физическую потребность его заштопать. Я же, в конце концов, бытовой маг. Латать прорехи на одежде — практически моя специальность! Я успела даже потянуться к поясному кошелечку, в котором вместе с деньгами хранила всякую мелочь первой необходимости, чтобы подобрать приличную нитку и иголку, как проснулась.

Двери в подозрительную комнату уже закрывались, и на пороге стоял Рейнард. Я подскочила на ноги и кинулась к нему.

— Ты в порядке? Залечилось? Покажи раны!

Я потянулась к своему узелку, чтобы посмотреть, как оно там все затянулось, и, может, все еще нужен лекарь, но герцог перехватил мою руку.

— Не стоит, — спокойно и даже как-то прохладно произнес он, держа меня за запястье.

— Что значит «не стоит»? — возмутилась я. — А вдруг не зажило? Вдруг начнется сепсис? Это тебе что, игрушки?

Я заглянула в глаза обычного черного цвета и спокойное, точнее сказать равнодушное, лицо мужчины.

— Мое здоровье — не входит в твои обязанности, — сухо проговорил он.

— И что теперь?

— Теперь — поднимайся наверх и возвращайся к своей работе.

У меня от такой наглости аж глаз дернулся.

— Я тебя чуть ли не на себе сюда перла, и это — твоя благодарность?! — ахнула я. — Ну ты и злодейшество! В следующий раз, когда тебя сожрет очередная местная гадина, сам себя потащишь по этой лестнице.

Я так разозлилась, аж сон как рукой сняло, и вверх по этим бесконечным ступенькам практически взлетела. Нет, ну каков наглец? Я ему! Я для него! А он?

Хам!