Помощница Его Злодейшества

39

Рейнард

Это всегда очень странное ощущение, словно смотришь на собственную жизнь через толщу кристально-чистой воды. Все видишь, все понимаешь, но никакого отклика мир вокруг не вызывает в сердце.

И возвращаться каждый раз было все сложнее и дольше.

Я вышел из тайной комнаты и увидел дремавшую на ступеньках Корнелию. Ее золотые волосы растрепались, форменное платье выпускницы академии запылилось, розовая лента в волосах выглядела блеклой. Она казалась такой юной, такой хрупкой и такой уставшей, что в другое время я бы взял ее на руки и донес до самых покоев.

Маленькая храбрая девчонка, не испугавшаяся демонической крови, нашедшая в себе силы дотащить здоровенного мужика вниз по многим десяткам ступеней.

Обычная прохладная легкость в душе и мыслях, сопровождавшая меня все разы после посещения этого места, словно дрогнула от вида личной помощницы. Наверное, если сосредоточиться на столь странном, инородном чувстве, можно было бы заставить свое сердце биться в ритме настоящих эмоций.

Вот только зачем?

Зачем обнадеживать себя, зачем дурить голову девушке? Ведь финал уже определен и трагичен: демонам место в демоновом мире, а чистым девушкам следует держаться подальше от Мертвых земель.

А потому я сделал медленный глубокий вдох, сосредотачиваясь на ледяной пустоте в груди, и…

Корнелия открыла глаза.

— Ты в порядке? Залечилось? Покажи раны!

Девчонка подскочила на ноги, потянулась ко мне. Сердце сбилось с размеренного ритма, и я с некоторым трудом удержал пустоту в груди.

— Не стоит, — спокойно произнес я, перехватив тянущуюся ко мне тонкую руку.

Отойди, отойди от меня!

— Что значит «не стоит»? — возмутилась Корнелия, словно и не заметив моего тона. — А вдруг не зажило? Вдруг начнется сепсис? Это тебе что, игрушки?

Во тьме все заживает, добрая девочка. Заживает, но никогда не остается прежним.

— Мое здоровье — не входит в твои обязанности.

Отойди, отойди от меня!

— И что теперь?

Отойди, отойди от меня!

— Теперь — поднимайся наверх и возвращайся к своей работе.

— Я тебя чуть ли не на себе сюда перла, и это — твоя благодарность?! — вспылила Корнелия, вырвав руку. — Ну ты и злодейшество! В следующий раз, когда тебя сожрет очередная местная гадина, сам себя потащишь по этой лестнице.

Девчонка развернулась и, задорно стуча каблучками, рванула вверх по лестнице. Я задержался на пару секунд, проверяя свои эмоции.

Хочется ли кинуться вслед за ней?

Странный вопрос. Мне же все равно идти наверх.

И я пошел.

Через треть пути Корнелия сбавила темп, еще через треть стала опираться ладонью о стену. Она не оборачивалась и сердито сопела всю дорогу, я же просто шел следом, размышляя о разных скучных герцогских делах.

Ничто так не умиротворяет, как простая рутина.

Когда мы наконец поднялись наверх, Корнелия плюхнулась на пол без сил. А я…

Я просто прошел мимо. Я должен был пройти мимо, и я прошел. Хотя, конечно, немного не удержался и подложил ей под пятую точку подушку. Там внизу камень теплый от магии, а здесь вот уже настоящее замковое подземелье.

— Долго не сиди, — кинул, шагая в пламя портала.

Покои встретили меня брошенной суетой. Разрезанная рубашка, склянки с мазями, остатки порванных для перевязки отрезов белой ткани.

Надо бы позвать слуг убраться, но мне малодушно хотелось задержаться в этом моменте. Моменте, когда я еще чувствовал и который, вероятно, уже никогда не сможет повториться.

Ведь каждый раз эмоции притупляются сильнее и возвращаются дольше и в меньшем объеме.

Так что я просто скинул на ходу одежду и пошел в душ. Горячая, почти раскаленная вода парила, но не могла изгнать холод из моей груди. Раньше я думал о несправедливости мира, но с годами это перестало меня волновать.

А потому из душа я вышел вполне довольный собой и жизнью. В конце концов, я жив, я еще человек, и для моего положения это практически успех.

Обмотав полотенце вокруг бедер, я босиком прошелся по своим покоям, намереваясь распахнуть платяной шкаф.

Но дойти до шкафа была не судьба: воздух чуть исказился от магии и передо мной возникла взъерошенная и удивительно бодрая Корнелия. И вместо каких-то слов объяснений эта чистейшая душа запустила в меня щедро одолженной подушкой.

Та впечаталась мне в грудь и шмякнулась на пол. А полыхающая от непонятных мне эмоций девушка вдруг ойкнула и прижала пальцы к губам.

— Ты что-то хотела? — вежливо поинтересовался я.