Помощница с секретом

Глава 5

Даниил

Рука с телефоном безвольно падает вдоль тела, свет смещается вниз и вбок, подсвечивает снизу меня и Алену.

Джеймс Бонд продолжает шпилить Олю, даже несмотря на то, что мы с Дюймовочкой, шокированные, стоим в трех метрах от них и всё видим.

Платье Ольги висит гармошкой на талии, нижнего белья нет вообще. У ее любовника стянуты вниз брюки, сам он в рубашке, а галстук мотыляется в такт движениям по прыгающим выпуклостям третьего размера его партнерши.

После наших окриков Оля повернула голову, увидела нас, распахнула глазищи, открыла рот. Лицо ее исказилось гримасой ужаса.

Узнала.

Меня.

Она перестала стонать и умолять Бонда продолжить, в общем, теперь никак не участвует в процессе. Наоборот, напряглась, попыталась остановить вспотевшего «зверя», но тот слишком увлечен и работает как отбойный молоток, подгоняя себя к пику.

Глухой, однако, Джеймс Бонд. Даже головы на нас не повернул.

Оля вперила взгляд налитых слезами глаз в меня. С губ, так и вижу, готово сорваться «Не виноватая я, он сам меня взял!»

Но, что бы она ни сказала сейчас, слышать ничего не хочу.

Всё.

Мечты мои о семье, детях, Оле рядом со мной до старости разбились вдребезги, превратились в хлам.

Розовые очки спали с глаз, я резко протрезвел и спустился с небес на землю.

Как там: от любви до ненависти один миг?

Вот–вот, именно миг разделил мою жизнь на до момента, как я открыл дверь в это чертово помещение, и после. Где больше у меня нет любимой женщины, желания жениться на ней, родить детей, прожить до седых волос в горе и радости.

С этого момента я одинокий волк. Свободный человек.

– Ромочка, как же так… – лепечет рядом Дюймовочка. – Как ты мог… можешь… ее…

Ее слова выводят меня из оцепенения.

Как интересно получилось. Моя Оля и ее Рома. Комбо!

– Не будем им мешать, – беру девицу за плечи, разворачиваю.

– Данечка! – кричит мне в спину Зайцева. – Ты все не так понял!

Фу, как банально. Я бы даже поржал над ее словами, если бы не злость, что кипит во мне.

В ответ от всей души хлопаю дверью. Звенит стекло, но не осыпается. А жаль.

Дюймовочка позволяет себя вести по коридору, молчит, пребывая в шоке, а мне уже не хватает ее болтовни. Мне нужно чем–то занять мозг, пока он не взорвался от увиденного и тут как раз пригодился бы незакрывающийся рот девчонки.

– Эй, – легонько встряхиваю ее за плечо, за которое приобнимаю до сих пор, – ты как?

– Я его так люблю… – останавливается, разворачивается ко мне лицом. В полумраке коридора не вижу ее эмоции, но очень хорошо чувствую взгляд ее огромных потрясенных зрелищем глазищ. – Любила, – поправляется. – А что теперь делать? – растерянно спрашивает.

– Простишь?

Слышал, многие влюбленные женщины прощают своим козлам все.

– Ни за что! – горячо вскрикивает. – Не смогу с ним… после этого… – брезгливо.

Умница какая. Родственная душа. Мой человек.

Я восхищен!

И тут в голове будто что щелкает.

Оставаться сегодня одному мне категорически нельзя, девчонке, судя по ее состоянию, тоже.

– Отомстим? – срывается у меня с языка.

Я вообще не планировал. Еще пару минут назад даже мысли такой не допускал. Ляпнул быстрее, чем подумал. Естественно, использовать девушку ради мести я не собираюсь. Но ярость во мне кипит и просится наружу. Мне нужно что–то сделать, чтобы освободить ее, освободиться от нее, сбросить напряжение.

– К–как? – Дюймовочка хлопает ресницами. – Тоже… как они?..

– Только по обоюдному согласию. Да шучу я, расслабься, – издаю дикий хохот, он прокатывается по пустому коридору эхом. – Пойдем выпьем.

– Я–я не пью…

– Кофе, Дюймовочка. Ко–фе! С коньячком. Сейчас нам обоим это просто необходимо.

Не давая Дюймовочке передумать, веду ее на пятый этаж. Там есть одна комната, о которой мало кто знает.

Дед иногда так зарабатывался, что оставался ночевать в офисе, поэтому оборудовал одно помещение под комнату отдыха. А я знаю где взять ключ.

Спустя несколько минут мы с Аленой входим в эту комнату. Щелкаю выключателем, настраиваю приглушенный свет.

Быстро осматриваюсь. Был тут месяца три назад, с тех пор ничего не поменялось. Диван раскладной, два кресла, журнальный столик, маленький холодильник в углу, кухонная мини–зона, есть даже санузел. Квартира–студия в общем.

– Проходи, располагайся, – подталкиваю девчонку к диванчику.

– О–о… не знала, что здесь есть жилые помещения. Думала, только офисные... – бормочет.

– Производственная необходимость, – усмехаюсь.

Алена села на краешек дивана. Вся такая скромная. Даже ручки на коленочки сложила, предварительно расправив ткань платьишка. Прям школьница–школьница. Закрутила головой, осматриваясь. Но по глазам вижу, мыслями далеко отсюда. Точнее, не очень далеко, всего лишь на третьем этаже в отделе сопровождения.

Переживает.

– Вот так, Аленка, – открываю один за другим посудные шкафчики, – предают самые близкие люди, бьют ножом в спину тогда, когда ты к ним всей душой, разбиваются розовые очки.

– «Мы знаем: вечная любовь
Живет едва ли три недели» – с сарказмом цитирую Пушкина. Знал же, черт кудрявый, о чем писал.

Подруга по несчастью горько вздыхает.

– Не кисни, Дюймовочка, сейчас полечимся.

Упаковка чая есть. Молотый кофе. Сахар. Печенье.

Не то.

Проверяю холодильник. Как я и думал, он не пустой. Дед предусмотрительный и запасливый, точнее, его секретарша заботится, чтобы шеф был сыт и доволен. На полках лежит несколько вакуумных упаковок с мясной нарезкой, сырной, в морозилке лед, но больше всего я рад бутылке шипучки. Такой же, что закупали на праздник.

И бокалы на глаза мне попадались.

То, что нужно.

– Крепкого нет, зато есть лимонад! – демонстрирую бутылку.

– Нет–нет, мне хватило!

– В малых дозах девочкам полезно! – с тихим чпоком откупориваю. Дымок вьется. Хороший напиток, качественный.