Помощница темного фейри. Возвращение

Глава 2

Эштаран, пару дней назад

Ужасный, пронзительный писк арахнов выбил из равновесия и лишил ориентации в пространстве. Я почувствовал, как кровь потекла из ушей, заливаясь под воротник костюма. Внезапно наступившее облегчение осознал не сразу, продолжая зажимать уши. Но стоило только понять, кто мог создать такую высокочастотную волну, как эти твари сами не преминули напомнить о себе. Толпа арахнов ворвалась в узкий, высокий коридор. Развернуться здесь было сложно, но я и мои парни были привычными к разным видам боя, только вот никто не ожидал того, что в разгар битвы потолок не выдержит и начнет осыпаться. Я закричал об отступлении, но мои крики потонули в звуке обрушения свода пещеры. Пригнув голову, я успел сделать лишь несколько шагов, как тварь бросилась на меня и нас вместе с ней придавило.

Только вот, когда земля накрыла нас и окутала темнотой, я понял, что оказался у твари под туловищем, образовавшаяся пустота позволяла дышать. Было непонятно, надолго ли хватит запаса кислорода, поэтому следовало начать действовать. Умирать я точно не собирался. Я попробовал перевернуться на живот, помнил, что, если зрение мне не отказало в последний момент, засыпало меня не так далеко от целой части туннеля. Я собирался продвигаться и руками начать расчищать земляной завал. Раз уж Тьма уберегла от смерти, значит, у нее на меня другие планы. Парни, попавшие под обрушение, беспокоили меня, как и Шантанат с Данией. Но я понимал, что если у высочества, который был рядом с феей, имелся мизерный шанс на спасение, потому что они находились ближе к основной части лабиринта, то вот парни попали как раз в эпицентр обвала. Я стиснул зубы от злобы и невозможности что-либо изменить. Но такая уж у нас работа. Каждый знает, что, уйдя на очередное задание, может не вернуться. Я сжал кулаки, борясь со злостью, и, разжав руку с мечом, таки развернулся и лег на живот, но не успел начать продвигаться, не желая задохнуться здесь, как тварь пришла в движение. Только вот, пока я нащупал рукоять меча, произошло что-то невероятное: Арахн начал откапываться. И, надо признаться, у него это получалось намного лучше. Я замер, даже не шевелясь, лишь отплевывался от кусков земли, что попадали на меня. Я весь подобрался, готовый в любой момент рвануть вперед и нанести опережающий удар по твари, но пока же просто ждал, ведь у той больше шансов вытащить нас из этой переделки. Стоило только количеству воздуха увеличиться, как я понял, что спасение рядом. Миг, и, держась тела арахна, находясь под его шестью лапами, рванул вперед и развернулся. Тварь словно сама была поражена моим появлением. Или же мне это показалось? Меня насторожили его глаза, которые излучали не слабо-голубоватый свет, а белый, не замечал такого у других особей. Но пока тот не напал на меня, я снес ему голову. А взгляд, наполненный осуждением, мне наверняка почудился. Похоже, меня нехило приложило. Я какое-то время сидел на полу и переводил дыхание, прислушиваясь к жуткой тишине. Парни все же не выжили. Оставалось только отправиться обратно и привести помощь, чтобы откопать тех, кто еще мог спастись, оставаясь в лабиринтах. Думать, что их там просто-напросто могли убить, я не хотел. Даже мизерная надежда на то, что кто-то мог выжить, давала мне силы. Только вот, похоже, я себя переоценил.

Шуршание заставило меня подняться. Я приготовился к новому нападению, и вот на моем пути появляется арахн, и снова тот же белесый взгляд смотрит на меня. Я вижу, как открывается его зубастая пасть, и тут же всаживаю клинок в большое мохнатое брюхо. Предсмертный писк, и тварь, поджимая ноги, падает. Я перевожу дыхание и морщусь: только сейчас понял, что меня успели ранить. Дотрагиваюсь до бока, и на руке отчетливо остается грязно-кровавый след. Вот бездна!

Я перевожу дыхание и на нетвердых ногах начинаю выбираться из туннеля. Очередная тварь берется словно из ниоткуда.

— Стой! — чудится мне, что закричала тварь. Взмах клинка, и арахн лишается ноги, падает как подкошенный, даже не сопротивляется, когда я успеваю снести ему мерзкую голову. Подумать о том, почему они нападают поодиночке, а не толпой, как обычно, не успеваю — чувствую поток свежего воздуха и начинаю пробираться еще быстрее. И когда я уже нахожусь в колодце, а от свободы меня отделяет всего шестиметровая пропасть, я чувствую слабость, бороться с которой не получается. Сознание начинает покидать меня, я заваливаюсь на бок и вижу, как один из арахнов протискивается в лаз, и снова его глаза — светящиеся белым светом — привлекают мое ослабленное внимание. А дальше я позорно теряю сознание.

«Я жив!» — было первым, что пришло на ум, когда я начал осознавать себя и смог даже пошевелить конечностями. Тут же последняя встреча с арахном заставила меня разлепить неподъемные веки, и то, что я по-прежнему нахожусь рядом с ним, а тот не пытается меня убить или сожрать — определенно плод моего воспаленного воображения.

— Если ты меня снова убьешь, я, клянусь небом, порешу тебя…

«Я определенно тронулся рассудком — сначала нехватка кислорода сыграла со мной дурную шутку, а потом и ранение, которое, кажется, оказалось гораздо серьезнее, чем я думал...»

— А если ты и дальше будешь притворяться трупом, то скоро таким и станешь. Я и так потратила на тебя слишком много сил, чтобы вытащить из ямы и доставить к вашим верпам. Между прочим, ты не такой уж легкий для хрупкой меня…

Я потряс головой, которая отозвалась тупой болью, и непроизвольно подумал, что, похоже, этот… арахн (если, конечно, все то, что он… она говорит, правда) пару раз еще и отпускал меня в свободное падение в колодце, пока «спасал».

— Я нечаянно пару раз тебя приложила о ствол дерева, — словно прочла тварь мои мысли. — Впервые у меня столько лап и ни одной пары рук, не смогла совладать с конечностями. Так ты долго будешь притворяться, что я — голос в твоей голове?