Помощница верховного дознавателя

2

Одним днём раньше

– Убийца! В Кромбург вернулся убийца! – кричит глашатай на центральной площади, так громко, что даже голуби срываются с крыши ратуши. – Будьте осторожны, добрые горожане! Не ходите поодиночке!

– Свежие новости! Покупайте свежие новости! – вторит ему торговец газет, вспотевший, с красным лицом и заляпанным передником.

– Дай-ка мне это! – тонкий мальчишеский голос разрезает гул толпы. Миха выхватывает газету из рук торговца и, смеясь, бросается прочь.

– А ну, вернись, паршивец! – орёт тот ему вслед, но без особого энтузиазма. Живота хватает только на три шага погони.

Я стою у лавки с хлебом, держа корзину, полную свежих булок, и закатываю глаза.

– Миха… – выдыхаю я, когда он подскакивает ко мне, сияющий, как солнце после дождя.

– Эй, Элинор! Смотри, что я добыл у старого зеваки Роя! – он гордо трясёт газетой, словно трофеем.

– Миха, я же говорила, воровать нехорошо, – напоминаю я, глядя строго, хотя уголки губ непослушно дрожат.

Он уже не слушает. Его глаза – яркие, живые – горят любопытством.

– Слышала, что кричал глашатай? Давай почитаем! Может, там про настоящего монстра!

– Монстров не бывает, – машинально отвечаю я, но сама вспоминаю, как много лет назад по ночам слышала крики матери и стук сапог за окном. Как монстр всё же пришёл – только не из сказки.

Мы садимся на крыльцо пекарни. Воздух пахнет дрожжами, корицей и свежими булками. Обычно этот запах делает город уютным, почти домашним, но сегодня – нет. Сегодня даже аромат хлеба не может прогнать холод, что прячется между строк новостей.

Миха водит пальцем по строчкам, морщит лоб. Он ещё толком не умеет читать.

– Элли, помоги, – просит тихо, глядя на меня снизу вверх.

Я вздыхаю и беру газету. Пальцы холодеют, как только вижу крупный заголовок, набранный жирными чёрными буквами:

НОВАЯ ЖЕРТВА ПОД МОСТОМ. УБИЙЦА ВОЗВРАЩАЕТСЯ?

– Вот оно, – шепчу, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Под мостом найдено тело девушки. Ей было восемнадцать лет. Светлые волосы… голубые глаза…

Мой голос предательски срывается.

Описание будто написано обо мне.

– Элли? – Миха тянет меня за рукав. – Что там?

– Ничего, – отвечаю слишком быстро. – Просто… ужасная история.

Читаю дальше, но слова расплываются. Мысли уже несутся куда-то далеко, в прошлое.

Всё началось пятнадцать лет назад.

Я снова слышу тот крик, что однажды разделил мою жизнь на до и после.

Мама кричала не от страха. Её голос был твёрдым, как сталь, когда она сказала:

– Беги вниз. И не выходи, пока я не позову.

Я не понимала, почему в её глазах столько ужаса. Почему руки дрожат, когда она захлопывает за мной крышку подвала.

А потом – глухой стук. Мужской голос.

Звук падения.

И тишина.

Только тяжёлые шаги наверху, размеренные, чужие, будто отмеряют каждую секунду, что отделяет меня от конца.

Мама не позвала. На следующий день её тело нашли под мостом.

Я не помню, как плакала. Кажется, просто сидела в подвале, пока отец разбивал кулаками стену, пока соседи шептались, пока весь город говорил о «той бедной женщине».

С тех пор я ненавижу туман. Он был тогда – густой, серый, пахнущий болотом и смертью. И теперь он снова здесь.

Я моргаю, возвращаясь в настоящее.

Газета в руках дрожит. Бумага мнётся под пальцами, оставляя на коже чёрные пятна.

Вкус крови, тёплый и металлический, расползается по языку. Только потом понимаю, что прикусила губу.

– Элли, ты чего? – Миха тревожно заглядывает мне в лицо. Его большие глаза полны непонимания.

– Всё в порядке, – выдыхаю, пряча дрожь. – Беги домой. Я вернусь, как обычно, в восемь.

– Но…

– Пожалуйста, Миха. – Я стараюсь улыбнуться, но губы не слушаются. – Иди. Не задерживайся.

Он ещё секунду смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, потом неохотно кивает и уходит. Я остаюсь работать в хлебной лавке.

День подходит к концу. Лавочники закрывают ставни, торговцы торопливо сворачивают прилавки, уличные фонари зажигаются один за другим. Город будто выдыхает, готовясь к ночи.

Толпа на центральной площади расходится, люди торопятся домой. А над Кромбургом опускается серый, вязкий туман. Он стелется по мостовой, заполняя всё вокруг. Город будто дышит им, пропитывается. И я вместе с ним.

Домой возвращаюсь короткой дорогой, через старый каменный мост. Корзина с покупками оттягивает руку. Газета всё ещё лежит под плащом, прижатая к груди, будто оберег. Слова с её страниц отпечатались в моей памяти.

Внезапно слышу крик.

Резкий. Пронзительный. Женский.