Помощница верховного дознавателя

5

Я чувствую, как холод пробегает по коже, будто Арден сказал не просто слова, а предупреждение.

– Простите, я не хотела быть навязчивой, – тихо произношу в ответ, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он смотрит на меня пристально, слишком долго. Его взгляд будто проникает под кожу.

– Вы не навязчивы, мисс Холт, – говорит он наконец, и голос его низок, почти хрипловат. – Просто… любопытство иногда опаснее невежества.

Он произносит это спокойно, но за внешним ледяным самообладанием скрывается что-то иное. Слишком тихая усталость. Слишком личная боль.

Будто он уже терял кого-то из-за этого самого любопытства.

Мне хочется сказать что-то – не из вежливости, а по-человечески. Что я понимаю. Что сама устала от теней прошлого. Но слова застревают.

Он первым отводит взгляд.

– Доброй ночи, – произносит он ровно, будто ставит точку в разговоре и выходит.

Дверь за ним бесшумно закрывается.

Миха, всё это время следивший за нами, фыркает, разламывая корку хлеба:

– Странный он какой-то. Всё время такой серьёзный. Даже когда говорит «доброй ночи», кажется, будто ругается.

Я выдыхаю усмехаясь.

– Он просто… другой, – тихо говорю, не отрывая взгляда от двери. – Не обращай внимания. Ешь и ложись спать, ладно?

Миха кивает, но задумчиво ковыряет кусочек курицы.

– А он… злой?

– Нет. Просто, наверное, давно живёт один. От этого люди становятся… не то чтобы злыми, скорее, тяжёлыми.

– Ага, как старый камень, – подхватывает Миха. – На вид прочный, а внутри – холодный.

Я улыбаюсь, и на миг в груди теплеет.

– Ешь, философ, – отвечаю, гладя его по волосам. – А то остынет.

– А он нас не выгонит? – Миха вдруг спрашивает тихо, почти шёпотом. – Ну… если я случайно что-нибудь сломаю или скажу не так?

– Нет, – отвечаю сразу, не давая сомнению просочиться в голос. – Он обещал.

Миха кивает и снова принимается за еду, напевая себе под нос какую-то старую песенку.

А я всё смотрю на дверь.

Шаги Ардена давно стихли. Но, кажется, он всё ещё там. Стоит за стеной, прислушивается. Или, может быть, это я сама не могу отпустить ощущение его присутствия.

Воздух в комнате кажется густым, застоявшимся, как вода в колодце. Свет от свечи дрожит, и на стенах шевелятся тени, похожие на силуэты. Движущиеся. Смотрящие.

Ложусь спать, но сон не идёт. Я лежу с открытыми глазами. Сквозь окно виднеется кусочек сада. Ветви качаются, как чьи-то руки.

Что он имел в виду? Что скрывает третий этаж? И почему его голос, холодный и ровный, кажется мне слишком знакомым? Будто я слышала его раньше.

Утром непривычно тихо. Нет ни петухов, ни шумных соседей, ни детских криков на улице. Только глухой звон часов внизу, ровный, будто отмеряет время до чего-то важного.

Тусклый свет пробивается сквозь плотные шторы, рассеивая мрак комнаты. Я поднимаюсь, умываюсь холодной водой, надеваю простое платье. Миха ещё спит, свернувшись калачиком. На его лице спокойствие, которое я давно разучилась чувствовать.

Но стоит мне взглянуть на каменные стены, ощущение уюта рушится. Если мы здесь надолго, нужно сделать этот мрачный особняк хоть немного похожим на дом, а не на клетку.

Начинаю со своей комнаты: аккуратно застилаю постель, вытираю пыль с подоконника, открываю окно. Потом перехожу в гостиную – просторную, с большим камином, где угли давно остыли.

На полках – книги, старые, пыльные, в потемневших переплётах. Одна лежит раскрытая, на полях ровный, строгий почерк.

Арден. Без сомнения.

Читаю первое слово и тут же закрываю книгу. Неловко, будто заглянула в чужие мысли.

На кухне пахнет свежеиспечённым хлебом и кофе. Марта хлопочет у очага.

– Доброе утро, мисс Холт, – улыбается она, вытирая ладони о фартук. – Вам кофе или чай?

– Кофе, пожалуйста. – делаю паузу. – Марта, у вас не найдётся скатерти или цветов? Хочу немного… оживить комнату.

Она поднимает на меня глаза, моргает, будто я предложила что-то немыслимое.

– В доме господина Ардена цветы? – она качает головой, в голосе слышится тихое удивление. – Если хотите, в саду у старой оранжереи остались хризантемы. Правда, уже почти отцвели.

– Подойдут, – улыбаюсь я. – Спасибо.

Беру корзину и выхожу во двор. Над головой тяжёлые облака, через которые с трудом пробивается утреннее солнце. В саду тихо, только капли падают с веток.

Я нахожу кусты у заброшенной оранжереи. Цветы и правда почти увяли, но несколько бело-жёлтых стеблей всё ещё держатся. Рву их и перевязываю старой лентой, которую ношу в кармане ещё со времён… другого дома.

Пусть будет хоть немного цвета в этой серой тишине.

Когда возвращаюсь, в холле сталкиваюсь с Арденом. Он спускается по лестнице мне навстречу. Чёрный сюртук идеально сидит на плечах, движения выверенные, почти механические. Но под глазами залегли тени. Похоже, он не спал.