Помощница верховного дознавателя

11

Прошла неделя. Каждый день похож на предыдущий. Допросы, бумаги, поездки по городу. Попытки доказать Ардену свою невиновность. Его взгляд, полный недоверия, тягостное молчание. Мои нервы натянутые, как струны.

За окном темно, рассвет ещё не вступил в свои права. Я просыпаюсь от шума на улице. Подхожу к окну и, едва отодвинув штору, вижу, как один за другим над крыльцом загораются фонари.

Во дворе стоит экипаж. Рядом с ним – высокий незнакомец в тёмном плаще с капюшоном. Он выходит из кареты и спешит к дому. Ему навстречу выходит Арден, поспешно застёгивая пальто. Несколько коротких фраз и они садятся в экипаж. Освальд спешит за хозяином, передаёт ему перчатки, затем возвращается в дом. Экипаж скрывается за поворотом.

Сердце начинает биться быстрее, в груди растёт тревога, будто какая-то часть меня предчувствует беду. В надежде узнать хоть что-то я наскоро одеваюсь и спускаюсь по холодной лестнице. На первом этаже темно, но лампы в коридоре уже горят. Дворецкий, услышав мои шаги, поднимает голову.

– Доброе утро, Освальд, – направляюсь к нему, – Я слышала шум во дворе.

– Доброе утро, мисс Холт, – его голос ровный, точь-в-точь как у Ардена, – Господину пришлось срочно уехать. Прибыл гонец из управления.

– Что случилось? – вырывается у меня.

– Убийца снова дал о себе знать. Рано утром лодочник обнаружил под мостом очередную жертву.

Освальд смотрит на меня. В его взгляде нет жалости, только лёгкая обеспокоенность.

– Снова девушка, золотые волосы, – добавляет он. – Я решил, что вы должны знать.

От его слов меня бросает в дрожь. В голове мелькают образы, которые я пыталась спрятать: золотые волосы, тот самый берег, строки газет, лицо матери, которой нет уже много лет.

Почему Арден поехал один?

Он мог взять меня с собой, ведь мы работаем вместе.

В груди расползается тёплая, горькая обида, которая тут же превращается в чувство стыда. Я сделала что-то не так? Он решил, что я спугну убийцу?

В ушах снова звучит его фраза о том, что любой шаг в сторону и он сам отведёт меня к виселице. Теперь она кажется не предупреждением, а приговором, повисшим в воздухе.

– Господин Арден не давал распоряжений на мой счёт? – глупый вопрос, но мне надо знать.

– Нет, мисс Холт, – Освальд качает головой, – Если хотите совет, то лучше оставайтесь в доме. Не выходите одни.

Я поспешно киваю, но внутри всё кипит.

Как я могу оставаться в стороне, когда вокруг происходит такое?

Ругаю себя за то, что позволила гневу вырываться наружу. Тогда в карете я заявила, что из-за промедления Ардена гибнут люди. Сейчас понимаю: что он мог сделать в тот миг?

У нас слишком мало улик для того, чтобы найти убийцу. А теперь из-за собственной глупости я отстранена от расследования. Мне хочется найти Ардена, потребовать объяснений, но я не могу даже покинуть дом без его ведома.

День тянется медленно. Чтобы не сойти с ума в ожидании, я берусь за швабру. Порядок вокруг помогает успокоить мысли. Протираю пыль, мою полы, скребу старые подоконники, стираю отпечатки пальцев со шкафов. Сначала в своей комнате, а затем и в большой гостиной.

К обеду Арден возвращается. Он, как всегда, спокоен, собран и решителен.

– Мисс Холт, – говорит он сухо, – У меня для вас новое задание. Составьте список всех, кто знал жертву. Начните с её семьи, соседей, коллег по лавке и тех, кто видел её в последние дни.

В его словах нет просьбы. Только приказ. Но это мой шанс снова быть полезной.

– Вы посылаете меня собирать имена, – робко начинаю я, – И в то же время оставляете в неведении.

Он делает шаг ближе. До меня доносится едва уловимый аромат древесного парфюма.

– Приходится работать с тем, что есть, – он разводит руками, – Покажите, на что вы способны, и тогда я сниму с вас все подозрения.

В его голосе звучит вызов. Я нехотя принимаю его.

– Мне было бы проще, будь я на месте преступления, – вздыхаю. – Хорошо, я составлю список.

– Даю вам время до завтра, – с этими словами он поднимается по лестнице.

Я с головой ухожу в работу. Марта собирает мне узелок со свежеиспечёнными булочками. Освальд договаривается с кучером.

– Карета будет готова через пятнадцать минут, – сообщает он.

Спустя полчаса я уже на рынке. Хожу от прилавка к прилавку, расспрашиваю людей. В воздухе витают ароматы копчёностей и свежего хлеба. Горожане отвечают неохотно. Мне приходится улыбаться им, слушать истории.

– Вы знали Лютиэн? – спрашиваю старую торговку, которая знает все сплетни в городе.

– Какую Лютиэн? – она заставляет меня уточнить. – Ах, ту бедняжку. Да, видела её пару раз. Она покупала шелковые нитки для фартука. Говорила о письмах, что ждёт послания.

– Письма? – я записываю. – От кого?

– Не знаю, – отвечает она, пожимая плечами, – Она носила с собой конверт, но печати не было.

Эта деталь оседает в голове. Кто пишет без печати? Может, тот, кто хочет остаться незамеченным?