Помощница верховного дознавателя

13

Туман ещё не рассеялся. Город будто прячется под плотной серой вуалью. Нет ни солнца, ни теней, только сырость и тусклый свет фонарей на придорожных столбах. Колёса экипажа скрипят по мокрой мостовой.

Я сижу напротив Ардена и не решаюсь заговорить первой.

Смотрю на его чёрные, начищенные до блеска сапоги.

– Третий заказ из управления, – всплывает в памяти голос Келлера, – Форменные сапоги, с металлической вставкой на подошве.

Из управления.

Для Ардена.

Как я могла не заметить этого раньше?

Мой разум отказывается верить, но сердце болезненно сжимается. Как тогда, в детстве, когда мама...

Сжимаю пальцы до боли. Ногти впиваются в ладони.

Нет. Я не позволю себе слабость, не сейчас.

– Мисс Холт, – голос Ардена вырывает меня из мыслей. – Вы побледнели. Нехорошо себя чувствуете?

Я вздрагиваю, слишком резко поднимаю глаза.

– Всё в порядке, господин Арден.

Он изучает моё лицо. Его взгляд холодный, но внимательный.

– Уверены? Вы выглядите… рассеянной.

– Просто думаю, – говорю сухо. – О деле.

– Это похвально, – он чуть склоняет голову. – Но иногда размышления без фактов приводят не к выводам, а к заблуждениям.

От этих слов у меня по спине пробегает холодок. Неужели он что-то почувствовал?

Или это просто случайная фраза, не имеющая скрытого смысла?

Смотрю в окно, где сквозь туман проступают очертания домов.

Что, если я ошибаюсь? Если всё это – плод моей усталости, недоверия, страха?

Но если нет? Убийца действительно рядом, и он носит такие же сапоги…

Экипаж резко останавливается. Возница кашляет, что-то бормочет.

Мы прибыли к зданию управления. В тумане оно кажется похожим на тюрьму: высокие стены, серый камень, кованые решётки на окнах.

Арден выходит первым. Затем оборачивается, протягивает мне руку. Я колеблюсь на мгновение, но всё же кладу свою ладонь в его.

Его пальцы слегка сжимаются, когда он помогает мне спуститься с подножки. Внутри меня нарастает странная смесь страха и удовлетворения. Даже сейчас, когда я нарушила его прямой приказ, он не пренебрегает этикетом. Не даёт ни одной эмоции сорваться наружу.

В управлении пахнет краской и пылью. Кажется, в одном из кабинетов идёт ремонт. Люди в форме спешат по коридорам, шаги сливаются в низкий гул.

Я снова слышу этот звук.

Глухой стук каблуков с металлической вставкой. Один, другой, третий. Кажется, что он заполняет всё пространство, будто отдаётся эхом даже в моих висках.

Ко мне приходит осознание: таких шагов слишком много. Каждый второй здесь носит похожие сапоги.

Так что теперь? Под подозрением весь отдел?

Арден идёт вперёд не оглядываясь.

А я на секунду остаюсь стоять в коридоре, слушая, как от его сапог тоже отзывается этот металлический глухой стук.

Каждый шаг, как удар по моим нервам.

В кабинете Арден садится за стол, жестом указывает мне на кресло напротив.

– Садитесь, мисс Холт.

В его голосе нет злости, только привычная сухая строгость. Но я чувствую: он смотрит на меня как на подозреваемую.

Опускаюсь в кресло. Поправляю подол платья, невзначай касаюсь кинжала у бедра. Его присутствие придаёт мне уверенности.

– Вы расскажете мне всё, что узнали сегодня, – говорит Арден, снимая перчатки. – Подробно. Без умолчаний.

– Конечно, – соглашаюсь я.

– И ещё кое-что, – он подаётся вперёд. – Я хочу, чтобы вы были предельно честны.

Его взгляд цепляется за мой, и я чувствую, будто меня прижали к стене.

«Если честно, господин Арден, я подозреваю вас. Я боюсь вас, но верю вам больше, чем кому-либо».

Слова застревают в горле. Я не могу произнести их вслух, поэтому лишь киваю ему в ответ.

– Начнём с сапожника, – продолжает он. – Вы упоминали, что заказ был сделан для управления.

– Верно.

– И вы решили, что это важно?

– Разве нет? – не выдерживаю я. – Подруга жертвы видела мужчину в сапогах с металлическими вставками. Разве это не зацепка?

Арден поднимает бровь, чуть наклоняет голову.

– Возможно. Но таких сапог в городе сотни. Вы сделали вывод, не имея оснований.

– Вы предпочитаете игнорировать очевидное? – голос дрожит, но я не могу остановиться.

– Я предпочитаю факты, а не догадки.

– А если мои догадки верны? – спрашиваю, и дыхание сбивается. – Или вы боитесь, что правда окажется слишком близко?

Его глаза темнеют.