Помощница верховного дознавателя

14

Мир на мгновение теряет фокус. Пол уходит из-под ног, и я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть. Моргаю, будто надеюсь, что слова на бумаге исчезнут, изменятся, рассыплются в прах. Но они остаются.

Чёткие, безжалостные строки.

Лидия Асторн. Моя мать.

Сердце гулко бьётся где-то в горле. Пальцы немеют, когда перелистываю страницы. Бумага шуршит, как сухая трава.

Показания свидетелей. Схема места преступления. Отчёт отдела дознания. А внизу чёткая подпись, аккуратная, безупречная.

«Дознаватель Альберт Арден».

Он был там. Он вёл дело моей матери!

Картины накатывают волнами: его взгляд, когда я впервые вошла в управление… как он избегал упоминаний о прошлом… как хмурился, когда я спрашивала о расследовании.

– Нет, – шепчу я, почти беззвучно. – Только не он…

Руки дрожат, когда я провожу пальцем по строчкам отчёта:

«Тело найдено в северной части Старого квартала. Вероятно, убийца использовал магию».

«Следы ведут к дому Асторнов. Подозреваемый – супруг, Грегори Асторн. Исчез».

Факты, Элинор. Только факты.

Я пытаюсь отстраниться, рассуждать холодно, как учил Арден. Но всё внутри кричит: он знает слишком много.

Если всё это время он знал, кто я... Почему молчал? Почему позволял мне работать рядом с ним?

Может быть, он не узнал меня?

Да, возможно. Я должна вести себя спокойно. Как обычно. Тогда он ничего не заподозрит. Заставляю себя дышать ровно. Ещё чуть-чуть. Прочитаю до конца и всё пойму. Но с каждой строкой чувствую: моя жизнь уже не будет прежней.

«Мотив не установлен. Возможна причастность высших чинов».

«Доступ к делу ограничен по распоряжению дознавателя Альберта Ардена».

Глаза жжёт, но я не позволяю себе заплакать. Глотаю слёзы, вместе с воздухом, вместе со страхом.

Что, если Арден умышленно замял это дело? Что, если он покрывал убийцу?

– Боже… – выдыхаю я, поражённая своей догадкой.

Голос предательски дрожит. Я роняю папку. Страницы с шелестом разлетаются по полу. Отчёты, протоколы, показания. Всё перемешалось.

– Нет, только не это… – шепчу, падая на колени.

Хватаю первый попавшийся лист, затем следующий, и ещё один. Стараюсь уложить их в том порядке, в котором они лежали. Но страницы путаются, номера не совпадают, буквы расплываются перед глазами.

Сердце стучит где-то в висках. Кажется, что этот звук заполняет весь кабинет. Я пытаюсь успокоиться. Нужно всё вернуть на место, пока Арден не вернулся. Но взгляд сам собой цепляется за строки.

«Соседка миссис Асторн утверждает, что видела возле дома человека в форме накануне убийства».

Сердце пропускает удар. Это мог быть кто угодно. Но почему в отчёте нет упоминания об этом свидетеле? Я читаю дальше, машинально сгибая колени, чтобы дотянуться до следующего листа.

«Показания признаны недостоверными. Соседка страдала провалами памяти. Подпись: А. Арден».

Перелистываю другой лист. Краешек порван, будто его вырывали.

«Свидетель погиб при странных обстоятельствах за день до допроса».

Мои пальцы дрожат сильнее.

– Почему… почему вы это скрыли? – шепчу в пустоту, будто он может услышать меня сквозь стены.

Собираю последние страницы, выравниваю стопку. И вдруг замечаю на обороте карандашную пометку.

«Приказ сверху. Остановить расследование».

У меня перехватывает дыхание. Если убийца был из знати, то всё становится на свои места. Ардена заставили закрыть дело. Может быть, кто-то из Министерства?

Звук шагов возвращает меня к реальности.

Судорожно складываю листы обратно, стараясь, чтобы углы совпадали. Кладу папку на полку. Туда же, где она стояла. Провожу ладонью по волосам, глубоко вдыхаю. Сердце всё ещё колотится, будто хочет вырваться наружу.

Щёлкает замок.

Я успеваю сесть в кресло, схватить со стола первый попавшийся документ и сделать вид, будто читаю.

Дверь медленно открывается.

– Мисс Холт, – голос Ардена спокоен, но в нём слышна усталость, – Вы нужны мне в допросной. Будете записывать показания.

Я киваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Да, господин Арден.

Поднимаюсь и иду к двери. Ноги предательски дрожат.

Спокойно, Элинор. Дыши. Никто не должен знать, что ты видела.

Шаги Ардена эхом разносятся по холодному коридору. Я сжимаю в руках блокнот и следую за ним, словно за приговором. Сердце колотится так громко, будто вот-вот выскочит из груди. Но если он знает правду, я тоже должна её узнать.

Допросная кажется ещё холоднее, чем коридоры управления. В воздухе пахнет кровью, потом и едва уловимым ароматом старого дерева. За столом сидит подозреваемый. Мужчина лет тридцати, с осунувшимся лицом и бегающими глазами. Его пальцы судорожно теребят манжеты рубахи.