Помощник шерифа по иным делам. Миссия в России

Глава 4

Я медленно шёл по заснеженным улицам безлюдного Санкт-Петербурга, с ужасом глядя на валяющиеся по всюду трупы людей, и на кровавые узоры, изукрасившие большую часть укутавшего город белого полотна из снега. Кровь и трупы... Самые разные трупы. Мужчины, женщины, дети... Сломанными куклами валялись они на всём протяжении моего пути и с немым укором смотрели на меня, ведь в их смерти был виноват только я. Не знаю, почему, но мне казалось, что стоит мне только обратить внимание хоть на кого-нибудь из них, как тот встанет, вытянет в мою руку, и скажет — Убийца!

И больше всего я боялся смотреть на детские ледяные городки, мимо которых проходил, и вот это было самым трудным... Шея буквально задеревенела от колоссальных усилий, которые мне приходилось прилагать для того, чтобы смотреть только прямо. Я чувствовал себя Орфеем в царстве мёртвых, но тому нельзя было оглядываться только назад, а мне ещё и смотреть по сторонам. Это было намного сложнее, так как тут недостаточно было держать голову только прямо, ведь было ещё и боковое зрение, и чтобы совсем ничего не видеть, нужно было идти с закрытыми глазами.

Я не помнил, что произошло, но я точно знал, что в гибели целого города был виноват только я, и чувство вины буквально сжигало меня изнутри. Хотелось повалиться на снег, и просто выть от бессилия что-либо изменить, но я продолжал идти, не решаясь заглянуть в глаза мёртвым людям. Я не знал, куда иду, как долго иду, и сколько мне ещё предстоит пройти, но чувствовал, что это очень важно. Мне обязательно надо дойти, и тогда... Тогда я выполню свой долг и смогу умереть спокойно. Только смерть сможет вылечить меня от чувства вины, ибо прощения мне нет и быть не может.

И тут мне в грудь ударил настоящий таран из ледяного ветер, чуть не сбив меня с ног, но пронзив чуть ли не насквозь, выбив из моей груди остатки воздуха и заставив сделать судорожный глоток ледяного воздуха. Я на секунду замер, плотнее запахнул пальто, пытаясь хоть немного согреться, стряхнул с котелка, абсолютно на защищавшего голову от дикого холода, снег, принесённый ветром, и ошеломлённо огляделся. Чувство вины отступило куда-то в сторону, вытесненное ощущением того, что что-то в открывшейся мне картинке было не правильно. Откуда-то вдруг появившаяся в моей голове какая-то назойливая мысль твердила мне, что нельзя верить тому, что я вижу и чувствую. Чувство долга призывало меня идти дальше, а разум твердил, чтобы я стоял на месте и попытался понять, что же именно меня смущает в том, что я вижу? Почему я решил, что все эти люди погибли из-за меня? Что произошло? И почему кругом снег, ведь ещё вчера было лето? Может это всё просто сон? — вдруг осенило меня, и наваждение окончательно спало, как будто с моего разума упало покрывало.

Нет, я по прежнему продолжал видеть мёртвый город, но чувство вины окончательно пропало, как и желание идти куда-либо дальше. Я медленно наклонился, и пощупал холодный снег. Давно мне не снились такие реалистичные сны. Пожалуй, с тех самых пор, как та вампирша сбежала в Россию. Нет, в осознанные сны я и после того ходил, но ощущения были уже не те, не такие яркие. И слава богу. Не могу сказать, чтобы я скучал по нашим встречам. И подобная детализация могла значить лишь одно... Я выпрямился, и поспешил оглядеться.

— Догадался, да? — донёсся до меня откуда-то справа ненавистный голос. Раньше он внушал мне ужас, но сейчас я лишь спокойно посмотрел в сторону той, кого предпочёл бы не видеть и не слышать, но больше не боялся. С тех пор много времени прошло, и я не терял времени даром, довольно неплохо научившись владеть собственными снами. Нанести мне теперь тут вред было очень сложно. Скорее я мог сделать чуть ли не что угодно с незваным гостем.

— Ты опять за своё? — холодно произнёс я, глядя на дом, из окна которого на меня смотрела вампирша. Сегодня она была вся в ярко красном, видимо, в тон всей картинке сна, — Прошлого раза тебе было мало?

— О, мальчик почувствовал себя всемогущим, я смотрю? — хрипло рассмеялась она, блеснув острыми клыками, — Освоил азы сноходства, и думаешь, что стал властелином снов? Что теперь в состоянии справиться тут с любым гостем? Тогда мне придётся тебя разочаровать...

Я не стал дослушивать, что она там собирается предпринимать, а выхватил из внутреннего кармана револьвер, заряженный серебряными пулями, и почти не целясь, навскидку, сделал выстрел в её сторону. Я действительно многому научился в сноходстве, и давно уже в осознанных снах ношу не только кинжал, но и револьвер. И что было удобно, тут не нужно было его перезаряжать. Барабан всегда был полон.

Уж не знаю, попал или нет, но из окна она тут же пропала, и на какое-то время установилась тишина, нарушаемая лишь воем ветра где-то вверху, у крыш.

— А ты, я смотрю, по прежнему горяч, — донеслось до меня с другой стороны, и я тут же выстрелил на звук, заставив её опять замолчать.

— Какой-ты нетерпеливый...

Выстрел, и снова тишина.

— Подожди!

Выстрел.

— Да стой же ты!

Выстрел.

— Выслушай меня!

— Зачем? — равнодушно спросил я, не став пока стрелять, так как в этот раз она не стала показываться на глаза.

— Да затем, что вся эта картинка, которую ты сейчас видишь во сне, может стать реальностью! — зло рыкнула она, но предусмотрительно продолжала прятаться.

— Это угроза? — холодно уточнил я, уже примерно определив, откуда она вещала. Небольшой двухэтажный розовый особняк, с распахнутыми настежь окнами.