Попаданцам предоставляется общежитие!

Глава 12. 3. Не о дружбе.

-- Представляете, вчера какого-то чиновника собственная собака в луже утопила!

-- А портной, что на углу главной улицы живет, к соседской кухарке по вечерам захаживает! Сначала вино пьют, а потом…

-- -- Так его жену в это время кузнец навещает! Здоровенный, лохматый, кулачищи – с бочонок и морда злая… От супружницы с таким приданным даже к прачке сбежишь!

-- На самом деле к ней приказчик Ирмин шляется. А кузнец за сестрой столяра волочится!

-- В соседнем крыле упыри с вурдалаками передрались. А умертвие ночью по огороду бродило и всю картошку вытоптало! С подвываниями.

Следить за чиновниками назначили лишь троих лепреконов, но рассказать мне о результатах захотели почти все. Не пришел только напуганный Дейвом неудачник, но он все равно еще говорить не мог – сипел натужно, да под одеялом прятался. Остальные в воспитательно-удушающие руки зомби пока не попали, поэтому наперебой старались осчастливить меня самыми свежими и пикантными сплетнями. Не получилось.

Излишней общительностью я отродясь не страдала, поэтому предпочла бы болтовне завтрак. И посмаковать хотела не городские новости, а куриную ножку. Мне сейчас даже каша из шия казалась аппетитней интрижки гончара с цветочницей (в любое другое время ненавистный сиреневый злак тоже побеждал с большим отрывом). На голодный желудок призвать маленький народец к порядку (или хотя бы просто переорать его) никак не удавалось.

-- Бааамс! Ойеееооо!

Терпение у меня лопнуло тихо, культурно и вежливо, не привлекая внимания столпившихся вокруг сплетников. Пришлось озвучить это событие шмякнутым об пол стулом. Тяжелая деревянная перекладина очень удачно попала по ноге подруги, и слаженный ведьмо-мебельный дуэт совершил невозможное, - заставил болтунов замолчать.

Лепреконы испуганно шарахнулись по углам: голос у Ольги громкий, рука тяжелая, а кусочки заклинаний так затейливо вплетаются в ругань, что ни один профессор магии потом ее заклятье не распутает. Я торжествующе подняла многострадальный стул, готовясь пресечь любую новую попытку поболтать не по делу. Краем глаза заметила свое отражение в зеркале и… чуть сама назад не отшатнулась. Господи, неужели у меня всегда настолько застывшее в презрительной гримасе лицо и противная ухмылка? Да с такой рожей даже упырей на кладбище гонять негуманно!

Пока я пыталась прийти в себя, чувство и к дивану (успешно получилось только последнее), подруга сноровисто выцепила из табунка лепреконов парочку нужных, ласково ухватила их за шиворот (ушибленная нога еще никому настроение не повышала) и, в буквальном смысле слова, вытрясла из бедолаг все, что они вчера видели. Надо же, какие похожие методы, но у Дейва к крепкой руке еще и воспитание прилагается, - его намного сильнее боятся.

История слежки за Виленом была короткой (если рассказчика вовремя потряхивать), не слишком удачной и очень настораживающей. Чиновник вернулся из магистрата на съемную квартиру, дождался сумерек и вышел из дома через черный ход. Лепреконы заметили его только потому, что уже бросили свой пост у главных ворот и принялись вишню на заднем дворе объедать.

Выбирая самые глухие, безлюдные улочки, Вилен добрался до окраины города и зашел на постоялый двор с забавным названием «Три барана». Оттуда он выехал уже на коне (а не на рогатом животном с вывески), миновал ворота и ускакал в никому не ведомую вечернюю даль. Коротконогие следопыты проводили его печальными взглядами, и пошли доедать чужую вишню.

Поведение чиновника действительно казалось подозрительным: куда он на ночь глядя отправился, если ни загородного дома, ни поместья у него и в помине нет? Ладно, допустим, в гости поехал или к любовнице (последнее предположение показалось мне каким-то неприятным и даже глупым), но почему тайком, через черный вход? И зачем брать чужого коня из бараньего заведения, если свой под боком, в конюшне, имеется?

Никакого объяснения этим странным поступкам не было. Кроме одного, -- Вилен все-таки причастен к пропаже наших постояльцев и ездил туда, где они спрятаны. Не в городе же настолько приметных существ держать, в самом деле. Только зачем ему это понадобилось, ума не приложу! Вроде, новый человек в городе, к грязным делишкам местных управленцев непричастен… был.

-- Вот ведь гад какой! Не зря ты его всегда терпеть не могла! А я-то, дура, еще и защищала! Давно пора понять, если мужик мне понравился, значит точно скотина распоследняя! Вот хоть зомби этого возьми…

-- Хватит! -- резко оборвала я подругу, -- Надоело! Или ты перестанешь к Дейву цепляться, или мне придется только одного из вас в приюте оставить! Но учти, его я на три года дольше тебя знаю!

Слова Ольги разозлили меня настолько, что и впрямь была готова ее на улицу выставить. На пару часов, в воспитательных целях. Нет, ну, сколько можно к моему другу на пустом месте придираться?! Сама же всю эту дурь затеяла, а теперь обижается!

Да и про Вилена… Вроде все верно сказала, не поспоришь, но… почему-то чужая правота вызывала у меня в душе глухое раздражение… И справиться с этим нелогичным и странным чувством никак не получалось. Я постаралась отмахнуться от глупых мыслей и поскорее продолжила, пока подруга не опомнилась:

-- И вообще, у Дейва, оказывается, уже Дама сердца есть. Он наоборот, как честный и порядочный человек, тьфу ты, зомби поступил! Не стал ни тебя обманывать, ни любимую женщину предавать.

-- И кто она? Эта баба сердечной мышцы и прочих поджелудочных? – Концентрация язвительности в голосе Ольги превысила не только допустимые, но и все предполагаемые нормы. Казалось, каждым словом можно дырку в полу насквозь прожечь! И вся эта адская смесь была обильно приправлена обидой и недоверием.

-- Не знаю… -- От такой ее реакции я смутилась и даже немного растерялась: а вдруг подруга решит, что все это мои выдумки ради дейвова оправдания? Если со стороны послушать, они и впрямь неубедительными кажутся.

-- Поня-я-ятненько… -- Протянула ведьма и как-то странно, с подозрением и неприязнью, на меня покосилась. Точно, не поверила!