Попаданец по обмену

Глава 2. Первые уроки

Лаэрин

Голос за дверью, назвавший его «Тёмом», умолк, сменившись удаляющимися шагами. Лаэрин остался в тишине, если не считать назойливого гула, доносящегося с улицы. Он все еще сидел на кровати, сжимая виски пальцами. Голова раскалывалась — от шока, от чужих воспоминаний, которые, как подводные течения, начали прорываться в его сознание.

Артём Коновалов. Студент. Политех. Сопромат. Общежитие. Зачет.
Слова обретали смутные образы и эмоции — тоску по лекциям, страх перед преподавателем с седыми усами, легкую зависть к однокурснику Сергею, который только что звал его за дверь.

«Не раскрывать свою природу», — пронеслось в голове Лаэрина. Значит, ему предстоит притворяться этим... Артёмом. Он с отвращением оглядел комнату. Его новая «крепость» была размером с его прежние гардеробные. Повсюду валялись странные предметы: стопки исписанных бумаг («конспекты»), пластиковые стаканчики, устройства с мигающими огоньками.

Его взгляд упал на будильник — источник первоначального ужаса. Теперь он молчал. Лаэрин осторожно потрогал его. Холодный, бездушный. Никакой магии. Как это вообще работает?

Но самый насущный вопрос исходил из глубины его нового тела. Урчание в животе было настолько громким и требовательным, что даже принц Луналис не мог его проигнорировать. Он был голоден.

Он вспомнил, что Артём хранил «еду» в маленькой загадочной комнатке с белой дверью. Кухня. Лаэрин открыл дверцу холодильника, и его обдало странным холодом. Внутри стояли пакеты, банки и пластиковые контейнеры. Его взгляд привлекла желтая картонная пачка с изображением аппетитных полумесяцев. «Пельмени “Сибирские”», — прочитал он.

Воспоминания Артёма подсказали: это нужно варить. Лаэрин с презрением осмотрел закопченную кастрюлю и плиту, которая, к его удивлению, зажглась синим огнем без единого заклинания. «Газ», — всплыло в его памяти.

Он бросил пельмени в кипящую воду, чувствуя себя алхимиком, проводящим низкосортный эксперимент. Через несколько минут он выловил их и, помня об отсутствии вилок, взял длинный тонкий предмет — «вилку» все же, но одноразовую, пластиковую.

Первый укус вызвал шок. Это была... приемлемая пища. Грубая, без изыска, но насыщающая. Он ел стоя, у плиты, и в этот момент его взгляд упал на окно.

За ним был не сияющий лес Луналис, а серый двор, заставленный коробами машин, и унылые бетонные коробки домов. Похоже на гигантские, уродливые надгробия. Его сердце сжалось от тоски. Что он здесь делает? Как там его народ? Справился ли Ритуал с последствиями сбоя?

Внезапно в голове, словно легкое дуновение, пронеслось чужое ощущение — паника, смешанная с изумлением. Это было не его чувство. Оно было чужим, ярким, как вспышка. И так же быстро исчезло.

Лаэрин замер. Артём? Тот, чье тело он теперь занимал? Значит, связь возможна.

Но размышления прервал резкий звук — на этот раз из кармана странных штанов, которые он с неохотой надел. Он достал мигающий и вибрирующий прямоугольник — «телефон». На экране горело имя: «Серёга-одногруппник».

Инстинкт велел проигнорировать это, но правило «не раскрываться» заставило его провести пальцем по экрану, как подсказывала память Артёма.

— Тём, ты живой вообще?! — оглушил его голос из устройства. Лаэрин чуть не выронил телефон. — Палыч уже в аудитории, злой, как рак! Беги, мутант, тебе же пересдача последняя!

Связь прервалась.

Лаэрин посмотрел на телефон, потом на дверь. «Палыч». Преподаватель. «Зачет». Испытание начиналось не с битвы с драконом, а с бега через весь этот каменный ад к человеку, который будет спрашивать его о... «сопротивлении материалов».

Он глубоко вздохнул, подбирая осколки своего достоинства. Он — принц Луналис. И он не отступит перед вызовом, каким бы унизительным он ни был.

Он вышел из комнаты и неуверенно направился по коридору, пытаясь по обрывкам памяти Артёма найти дорогу к этому «Политеху».

Артём

Девушка-эльфийка, представившаяся Селестией, его — нет, Лаэрина — сестрой, провела его по бесконечным светлым коридорам. Артём шагал, стараясь copy грациозную походку своего нового тела, но ему казалось, что он вот-вот запнется о собственные ноги.

— Ты какой-то странный после Ритуала, брат, — бросила Селестия, оглянувшись на него. — Словно впервые в нашем доме.

— Ритуал был... интенсивным, — уклончиво ответил Артём, борясь с желанием потрогать свои собственные уши.

Они вошли в огромный зал с куполообразным потолком. В центре, за столом, напоминавшим срез целого дерева, сидели несколько эльфов. Все они были невероятно красивы, одеты в струящиеся одежды и смотрели на него с тем же ожиданием, что и в его кошмарах про несданный зачет.

В центре сидел эльф с серебряными волосами и властным взглядом — его новый «отец», лорд Аэндолар.

— Ну что же, сын мой, — произнес лорд. Его голос был спокоен, но в воздухе повисла напряженность. — Совет жаждет узнать. Что принес тебе Ритуал Эфариона? Какую мудрость иного мира ты нам откроешь?

Армия паникующих мурашек бросилась в атаку по спине Артёма. Что он мог сказать? Что мир «иного» — это мир, где он трижды заваливал сопромат? Он встретил взгляд “отца” и увидел в нем не только ожидание, но и холодную оценку.

Не раскрывать свою природу, — пронеслось в голове.

Он сделал шаг вперед, стараясь держаться так же надменно, как тот парень в зеркале.

— Ритуал... показал мне, что мудрость не всегда приходит в виде готовых истин, — начал он, импровизируя и молясь, чтобы это звучало по-эльфийски мудро. — Порой она скрыта в... эффективности. В простых решениях сложных проблем.

Он замолчал, чувствуя, как его бросает в жар. Взгляды советников стали еще внимательнее.

— Продолжай, — мягко, но неумолимо произнес Аэндолар.

И тут в памяти Артёма всплыл вчерашний вечер в общаге. Они с Сергеем пытались починить текущий кран с помощью подручных средств — веревки, зажима и куска пластиковой бутылки. Это была гениальная, хоть и уродливая, конструкция.