Попаданец по обмену

Глава 6. Нить между мирами

Лаэрин

Успех на фестивале принес Лаэрину не только благодарность Маши, но и подозрительные взгляды коллег по кафе. Особенно от Виталия, старшего бариста, который до этого считал Артема безропотной рабочей лошадкой. Теперь же Лаэрин, сам того не желая, бросил вызов его негласному авторитету.

— Что, Коновалов, решил стать героем? — проворчал Виталий, когда Лаэрин предложил перенести стойку с сиропами, чтобы освободить проход. — Место свое здесь знаешь? Уборщик и посудомойка. Не король ты тут.

Лаэрин промолчал, сжав зубы. Привычный гнев закипел в нем, но теперь он знал его цену. Вместо того чтобы позволить эмоциям вырваться наружу, он глубоко вдохнул и сосредоточился на так знакомом ему ощущении — прохладной, текучей энергии магии. Он мысленно представил, как направляет ее не вовне, а внутрь себя, на охлаждение своего пыла. Он не пытался сотворить заклинание, он просто... успокаивался.

И случилось нечто новое. Вместо неконтролируемого всплеска, он почувствовал, как по его жилам разливается легкая прохлада, смывая жар гнева. Это был крошечный, но осознанный контроль. Первая победа над самим собой в этом мире.

Вечером, вернувшись в свою каморку в общаге, он сел на кровать и закрыл глаза. Он больше не пытался просто пережить день. Он пытался понять. Почувствовать ту нить, что связывала его с тем, по чьему телу он сейчас ходил. Он сосредоточился на образе Артема — не на своих воспоминаниях, а на том чувстве упрямства и отчаянной смекалки, что прорывалось сквозь их связь.

«Ты слышишь?» — подумал он, вкладывая в мысль все свое намерение, как когда-то вкладывал силу в магические жесты.

Сначала — ничего. Затем... легкое покалывание в затылке. Словно на него смотрели из темноты. И потом, едва уловимо, как далекий радиосигнал сквозь помехи, проступил образ. Не чувство, а именно образ: сложный магический чертеж, начертанный на пергаменте. И он... он видел в нем ошибку! Не знаниями Артема, а своим, отточенным веками опытом чтения магических схем, взгляд улавливал изъян в сплетении рун. Банальный, детский изъян, ведущий к разбалансировке энергии.

Не думая, Лаэрин мысленно ткнул в это слабое место, послав импульс — не слова, а чистое понимание, предупреждение.

Ответ пришел почти мгновенно. Яркая вспышка изумления, смешанная с облегчением. И короткое, ясное, как удар колокола, слово в его сознании:
«...Спасибо».

Это был не случайный прорыв эмоций. Это был диалог.

Артём

Свиток, который вручил ему разгневанный Эландир для «исправления», был настоящей головоломкой. Речь шла о стабилизации магического барьера, но все схемы выглядели для Артема как клубок спутанных проводов. Он сидел в своей комнате, в отчаянии вглядываясь в закорючки. Чем дольше он смотрел, тем сильнее росла уверенность, что здесь что-то принципиально не так. Заложенный в схему принцип противоречил тому смутному ощущению «физики» магии, что он начал постигать.

— Да тут контакты перепутаны! — прошептал он в пустоту, проводя пальцем по злополучному узлу рун.

И в этот миг в его голове, словно вспышка молнии, возникла абсолютно четкая, чужая мысль. Она не была словами. Это было знание. Ощущение кристальной ясности, указывающее прямо на проблемный узел. Он увидел его изъян — не логически, а интуитивно, как будто ему его подсказал кто-то стоящий за плечом. Более опытный. Более знающий.

«...Спасибо», — успел он подумать, прежде чем осознал, кому адресует благодарность.

Этого импульса, этой подсказки ему хватило. Он схватил стилус и на полях свитка начал набрасывать свою, интуитивную схему. Он не копировал древние руны. Он рисовал то, что чувствовал: не замкнутый круг, а подобие стабилизатора напряжения, конденсатора, накапливающего излишки энергии и плавно ее высвобождающего. Он представлял диоды, резисторы и транзисторы, но облекал эти понятия в образы, доступные эльфийскому разуму — «струйный клапан», «магический аккумулятор», «эфирный фильтр».

На следующий день он молча положил исправленный свиток перед Эландиром. Тот пробежал глазами, и его лицо вытянулось от изумления. Это была ересь. Но это была гениальная ересь. Предложенная схема была не просто исправлением — она была усовершенствованием. Более гибким, стабильным и элегантным.

— Кто... Кто помог тебе? — наконец выдавил советник.
— Мне подсказало понимание сути, советник, — невозмутимо ответил Артем. — Как и прежде.

В его сторону стали смотреть иначе. Если раньше им интересовались как диковинкой, то теперь в глазах некоторых младших магов и инженеров появилось уважение. К нему подошел один из них, представившийся Финарион.

— Принц Лаэрин, — сказал он тихо. — Твой метод... он противоречит устоям. Но он работает. Не согласился бы ты обсудить его применение в системе освещения восточного крыла? Там есть хроническая проблема...

Впервые за все время Артем почувствовал не просто облегчение от того, что его не разоблачили, а нечто новое — профессиональный интерес. С ним советовались. Его мнение что-то значило.

Вечером, лежа в своем огромном ложе, он снова попытался достичь того, другого. Он думал о нем не как о принце в своем теле, а как о союзнике. О том, кто стоит за стеной и подает сигналы.

«У нас получилось», — направил он мысль, вложив в нее всю свою надежду и зарождающуюся уверенность.

Ответ пришел не сразу. Но когда пришел, он был ясным и твердым, как рукопожатие:
«Да. Получилось».

Стена между мирами все еще была непроницаемой. Но в ней появилась первая трещина. И сквозь нее теперь можно было не только кричать от отчаяния, но и шептать слова поддержки. Они больше не были одиноки в чужой шкуре. Они стали командой.