Попаданец по обмену

Глава 8. Цена прорыва

Артём

Успех с системой освещения стал для Артёма двойным мечом. С одной стороны, он завоевал доверие группы молодых маг-инженеров во главе с Финарионом. С другой — привлек смертельно опасное внимание Эландира. Советник теперь видел в нем не просто странного принца, а прямую угрозу устоям, угрозу своей собственной власти.

Испытание пришло неожиданно. В сердце дворца, в Зале Сердца, находился главный кристалл, стабилизирующий магическое поле всего Луналиса. И он начал «болеть». Энергия пульсировала неровно, вызывая перебои в работе простейших заклинаний по всему городу. Совет в панике собрался вокруг мерцающего камня.

— Деградация структуры, — мрачно констатировал верховный маг, отец Лаэрина, Аэндолар. — Мы пробовали все ритуалы усиления. Они дают лишь временный эффект. Кристалл не принимает энергию.

Артём стоял в стороне, чувствуя себя абсолютно бесполезным. Он мог нарисовать схему проводки, но это? Это было как просить слесаря починить ядерный реактор.

Эландир скрестил руки на груди, его взгляд скользнул по Артёму.
— Что же, новатор? Где твои революционные методы? Или они работают только с фонарями для прислуги?

Вокруг воцарилась тишина. Все ждали ответа. Артём чувствовал, как под взглядами присутствующих его уверенность тает. Он смотрел на кристалл и не видел ничего, кроме красивого мерцающего камня. Никакой «физики», никакой логики.

«Помоги, — отчаянно подумал он, обращаясь к тому, кто был за стеной. — Я не понимаю. Я не справлюсь».

Ответ пришел не сразу. Сначала — волна чужого раздражения и концентрации. Лаэрин был чем-то занят, его мысли были заняты своей проблемой. Но потом, сквозь этот шум, пробилась ясная, холодная нить. Образ. Не схема, а... ощущение. Ощущение болезни, разлада. Лаэрин не видел кристалл, но он чувствовал его нестабильность через Артёма, как врач чувствует жар у пациента.

И затем, словно сквозь густой туман, в сознание Артёма начало проступать знание. Не его. Чужое, глубокое, интуитивное понимание магии. Он вдруг увидел кристалл не как предмет, а как узел силовых линий. Увидел, где они рвутся, где перекручены, где энергия застаивается, превращаясь в яд. Это было похоже на то, как смотреть на сложный механизм через рентгеновские лучи.

— Он не деградирует, — вдруг сказал Артём, и его голос прозвучал чужим, полным непривычной уверенности. — Он... загрязнен. Остаточные резонансы старых заклинаний создали узлы-паразиты. Вы не можете усилить больной орган, вы должны сначала его очистить.

Он подошел к кристаллу, его движения были теперь плавными и точными, будто им руководил кто-то другой. Он поднял руки, даже не зная, что будет делать дальше. Но его пальцы сами сложились в странный, неэльфийский жест — не для направления силы, а для ее тонкой фильтрации.

— Финарион, — бросил он через плечо, — подавай импульс малой мощности. Не в ядро, а в точку... вот здесь.

Он мысленно указал на то самое «больное» место, которое видел внутренним взором.

Эльфы переглянулись, но Финарион повиновался. Тонкий луч энергии коснулся кристалла. И тут же Артём, повинуясь интуитивному порыву, резко изменил частоту своего собственного, едва зародившегося магического поля. Он действовал как камертон, задающий правильный тон.

Раздался чистый, высокий звук, похожий на звон хрусталя. Мерцание кристалла прекратилось. Свет стал ровным, сияющим, жизнеутверждающим. Зал Сердца наполнился мощным, спокойным гулом восстановленной магии.

Наступила оглушительная тишина. Даже Эландир онемел. То, что только что произошло, не поддавалось никаким известным им канонам.

Аэндолар первым нарушил молчание, его голос дрожал от волнения:
— Сын мой... Как ты это сделал?

Артём опустил руки. Он чувствовал страшную усталость, будто пробежал марафон. И пустоту. Связь оборвалась. Лаэрин ушел, оставив его одного с последствиями их общего триумфа.

— Я... услышал его, — тихо сказал Артём, глядя на кристалл. — Услышал его болезнь.

Он не врал. Но он знал, что все поняли это по-своему. В его сторону смотрели уже не с любопытством, а с благоговейным страхом.

Лаэрин

В это самое время Лаэрин стоял перед доской в университетской аудитории. Его команде, в которую входила и Маша, нужно было защитить проект по базам данных. Лаэрин, с его стратегическим умом, прекрасно видел общую архитектуру, но конкретная реализация на языке SQL была для него темным лесом. Память Артёма подсказывала лишь обрывки.

— Ну, Коновалов, ты у нас главный по оптимизации, — с иронией сказал одногруппник Дмитрий, указывая на экран с запутанным кодом. — Здесь запрос тормозит всё. Исправь, если такой умный.

Лаэрин смотрел на строки кода, чувствуя знакомое жжение беспомощности. Он мог бы попытаться грубо силой воли «заставить» компьютер работать быстрее, но последствия были непредсказуемы. Ему нужен был ключ. Понимание.

И тут его накрыло. Сначала — волна чужого, всепоглощающего страха. Артём был в отчаянии. Лаэрин почувствовал его панику как свою собственную. Это отвлекло его, разозлило. Ему нужно было сосредоточиться на своей задаче!

«Отстань! — мысленно рявкнул он, пытаясь отгородиться. — У меня свои проблемы!»

Но крик о помощи был слишком сильным. Сквозь раздражение он уловил суть: магический кристалл, болезнь, непонимание. И в этот момент его собственный стратегический ум, объединившись с обрывками знаний Артёма о физике, выдал решение. Он вдруг понял принцип «магических шлаков» и резонансной очистки так же ясно, как когда-то понимал расстановку войск. Это была не его область, но логика была универсальной.

Он на миг закрыл глаза, отправив Артёму не слова, а саму суть — образ, понимание, «чертеж» решения. Это потребовало чудовищного напряжения, будто он тащил на себе неподъемный груз через быстро текущую реку.

И как только он почувствовал, что помощь ушла, связь оборвалась. Он остался один. С пустой головой и кодом на экране.