Попаданец по обмену

Глава 12. Испытание правдой

Артём

— Ты не принц Лаэрин.

Слова Эландира повисли в внезапно наступившей тишине Зала Сердца. Давление магического шторма исчезло, но теперь его сменило напряжение куда более опасное. Все взгляды — Аэндолара, старших магов, Финариона — были прикованы к ним двоим.

Артём медленно поднялся на ноги, все еще чувствуя, как дрожат колени от перенапряжения. Его ум лихорадочно работал. Отрицать? Но он только что координировал ритуал спасения с помощью знаний из другого мира. Притворяться, что не понимает? Но Эландир не отступит.

И тогда он принял решение. Не решение Артёма-студента, который боялся провала, и не решение принца Лаэрина, который привык повелевать. Это было решение того, кем он стал за эти два месяца — человека, прошедшего через огонь и нашедшего в себе силу.

— Нет, — тихо, но четко сказал Артём. — Я не совсем тот Лаэрин, который ушел в Ритуал.

В зале пронесся удивленный ропот. Эландир с торжествующим ужасом обвел взглядом собравшихся.

— Слышите! Он признался! Он самозванец!

— Я не самозванец, — голос Артёма окреп. Он повернулся к Аэндолару, своему «отцу», в чьих глазах плескалась буря из боли и надежды. — Ритуал Обмена прошел не так, как планировалось. Я — душа из иного мира, обретшая пристанище в теле твоего сына. А твой сын… — он сделал паузу, — …сейчас в моем мире. Мы стали мостом. И сегодня этот мост спас Луналис от уничтожения.

— Ересь! Кошмар! — закричал Эландир. — Он осквернил тело принца! Он — демон!

— Демоны не спасают царства, советник, — раздался спокойный голос Финариона. Молодой маг вышел вперед, его лицо было серьезным. — Я работал с ним. Я видел его «ересь». И она работает. Она спасла восточное крыло, а сегодня спасла всех нас. Разве имеет значение, откуда пришло знание, если оно служит жизни?

— Имеет! — Эландир был вне себя. — Он подрывает сами устои! Он…

— Довольно, Эландир.

Голос Аэндолара прозвучал негромко, но с такой властной силой, что все замолчали. Верховный маг подошел к Артёму и внимательно посмотрел ему в глаза. Он искал что-то. След чужеродности, обман.

— Почему ты открываешь это сейчас? — спросил он.

— Потому что правда, какой бы горькой она ни была, лучше сладкой лжи, которая ведет к гибели, — ответил Артём, не отводя взгляда. — Я не хотел обманывать. Правила Ритуала запрещали мне говорить. Но сейчас, когда на кону стоит безопасность двух миров, молчание — преступление. Эландир прав в одном — я источник угрозы. Но я же и щит от нее. Наша связь с другим миром — это данность. Мы можем пытаться ее разорвать и, возможно, погубить оба мира. Или мы можем научиться ею управлять. Как мы сделали сегодня.

Аэндолар долго смотрел на него, а затем медленно обернулся к Совету.

— Сегодня мы стояли на грани гибели. Тот, кого мы знали как нашего сына, спас нас, используя знания, немыслимые для нас. Я чувствую в его душе свет. Странный, иной, но свет. — Он повернулся к Эландиру. — Ваша бдительность делает вам честь, советник. Но сегодня ваш гнев слеп. Мы будем разбираться в этой истории. Но не с позиции страха и обвинений, а с позиции понимания и защиты нашего мира.

Эландир понял, что проиграл. Он отступил на шаг, его лицо стало маской из ненависти и смирения.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Но Артём видел в его глазах обещание. Это была не победа. Это было перемирие.

Лаэрин

— Тём? Что ты здесь делал? Что это было?

Лаэрин стоял, опираясь о ржавую панель управления, и смотрел на Машу. Ее лицо было бледным от страха и непонимания. Она видела, как он, ее знакомый Артём, с решимостью заправского электрика лез на запретную территорию, а через несколько минут городской коллапс прекратился.

Он чувствовал эхо разговора Артёма с Советом — смесь облегчения, признания и новой, скрытой угрозы. Он знал, что его напарник пошел на колоссальный риск, открыв правду. И это придавало ему смелости.

— Маша, — его голос был хриплым от усталости. — То, что сейчас произошло… это не было обычной аварией.

— Я видела! Весь город мигал! А ты тут что-то делал с этими коробками! Ты что, наловчился работать с высоким напряжением? Ты мог убить себя!

— Это не было работой с напряжением, — Лаэрин покачал головой. Он выбрал слова с той же осторожностью, с какой когда-то слагал заклинания. — Это была… стабилизация. Слушай, то, что я сейчас скажу, прозвучит безумно.

Он глубоко вздохнул.

— Я не совсем тот Артём, которого ты знала. Не всегда. Со мной несколько недель назад кое-что произошло. Я получил доступ к… знаниям. К пониманию того, как устроены вещи на фундаментальном уровне. И сегодняшний сбой был вызван не поломкой здесь. Он был эхом кризиса в… другом месте. Я чувствовал это. И я знал, что должен перенаправить энергию здесь, чтобы остановить коллапс там.

Он не стал говорить о теле принца, о магии и эльфах. Он говорил на языке, который она могла если не понять, то хотя бы принять — язык знаний, интуиции и ответственности.

Маша смотрела на него, и в ее глазах боролись недоверие, страх и та самая надежда, что заставляла ее верить в него все эти недели.

— Другом месте? — медленно переспросила она. — Ты говоришь… как будто ты капитан космического корабля. Это из-за твоих «тактик» и «стратегий»? Из-за того, как ты изменился?

— Да, — честно ответил Лаэрин. — Я изменился. Потому что узнал, что мир… миры… гораздо сложнее и удивительнее, чем мы думаем. И у меня теперь есть обязанность. Не перед тобой, не перед универом, а перед чем-то бóльшим. Сегодня я исполнил ее.

Он умолк, давая ей время. Он видел, как она обрабатывает информацию. Она смотрела на него не как на странного парня, а как на человека, который только что признался в чем-то невероятном, но важном.

— И… тому Артёму, которым ты был раньше… ему плохо в том «другом месте»? — тихо спросила она.

Лаэрин улыбнулся, и в его улыбке была неподдельная грусть и нежность.
— Нет. С ним все в порядке. Он… справляется. Даже лучше, чем я мог предположить.