Попаданец в Гарри Поттера фэнтезийный Темный Властелин. Юмор

Глава 11

Уроки трансфигурации меня потрясли. То есть маги этого мира реально покушались на то, чтобы превратить живое в неживое и трансформировать материю. Честно говоря, магам моего мира это и в голову не приходило. А если и приходило, то вряд ли у кого-то увенчалось хоть какими-то результатами, иначе бы я знал. Но ни о чем подобном даже не слышал. Профессор МакГонагалл на первом же уроке продемонстрировала самое настоящее чудо и заставила нас повторять.

Честно говоря, я очень сомневался, что что-то из этого выйдет, но всё же кончик спички, с которой я работал, немного заострился, превратившись в кончик иглы. Это было потрясающе. Остальные ученики, хоть и восторгались трансфигурацией, но явно не понимали, насколько это потрясающий предмет. То есть магловского учебника физики они явно не прочли ни одного. Иначе бы поняли, что покушаются на сами основы мироздания.

А вот урок зельеварения заставил меня призадуматься. Для начала сам класс находился в подземелье, что наводило на весьма странные мысли. Хогвартс вроде как светлая школа. Об этом меня с самого начала предупреждал Хагрид. Но, кажется, здесь все было сделано максимально для того, чтобы запутать и впечатлить учеников. А лучше всего напугать.

Привидения, которые парили по школе, хорошо хоть детей не жрали. Но я не стал списывать такую возможность со счетов и присматривал за ними очень внимательно. Теперь вот идти на урок в подземелье. Ни в какое сравнение с уютным, светлым и просторным кабинетом химии в самой обычной магловской школе это не шло. Плюс заспиртованные существа в банках. Зачем они здесь? Ладно, допустим, ингредиенты. Хотя вызывали они, если честно, тягостное впечатление.

И вот мы, как какие-то узники, сгрудились в подземелье. «Окей, видимо здесь экономят на чарах охлаждения», – догадался я. В подземелье было прохладно – самое то для варки зелий. Проблема решилась бы простым кондиционером, но почему бы так не использовать свободную площадь. «В конце концов, не держат же в Хогвартсе узников», – успокоил я самого себя, пытаясь все-таки привести школу хотя бы мысленно к светлому образу.

Ну, знаете... Никогда не слышал, чтобы в светлых академиях уроки проводились где-то в подвалах. Хотя, с другой стороны, я слышал, что в них в иные времена бывали и узники в подземельях. Во времена войны Света с Тьмой, например.

Профессор Северус Снейп представлял собой мрачное зрелище. Черноволосый, с темными глазами и мрачным выражением лица, таким, словно ему скормили жабу Невилла. Гарри Поттера он невзлюбил с первой секунды. А может, не любил его и до этого, потому как на руке его красовалось явное проклятие, такое же, как у таинственного Люциуса Малфоя.

– Что будет, если смешать корень асфоделя с настойкой полыни, мистер Поттер? – поинтересовался он, глядя мне в глаза.

Я изумился.

– Какой горький вопрос, профессор, – не веря своим ушам, сказал я, пристально вглядываясь в глаза этого странного человека.

Он стоял среди первокурсников и задавал мало того, что вопрос, ответ на который никто здесь явно не знал, кроме разве что Гермионы Грэйнджер, тянущей руку. Но она все знает, заучка. Но еще он стоял с таким видом, словно сокрушенный правитель на поле боя оглядывал свою павшую армию. Или безутешный влюбленный стоял на могиле любимой. Что-то в этом роде, определенно.

Я повидал человеческого горя во всех его проявлениях достаточно, чтобы мгновенно понять. Одного взгляда на Гарри Поттера хватало этому человеку, чтобы ощутить себя хуже, чем ужасно. Да и само упоминание асфоделя с полынью означали у местных травников горечь потери. Как и в моем мире. Удивительное совпадение. Я не выдержал. Скривился в злобной усмешке:

– Вы так любили своего господина? – усмехнулся я, глядя в темные горюющие глаза Снейпа.

Тот дернулся, как от пощечины, посмотрел на меня изумленно, хватая ртом воздух.

– А вообще получится сонное зелье. Невероятной силы, – усмехнулся я. – Известное как Глоток живой смерти.

Именно этого он явно мне и желал – глотнуть смерти. Желательно побольше. И лучше бы не сонного зелья, а чего покрепче. Но, видимо, на уроке такое нельзя было сказать.

Хватавший ртом воздух профессор наконец ожил.

– Поттер, вон из класса! Выметайтесь! – рявкнул он. – Минус пять очков с Гриффиндора!

Я пожал плечами и вышел. В конце концов, он был одним из прихвостней Воландеморта, судя по проклятию на руке. А значит, прямо или косвенно имел отношение к уничтожению семьи Поттеров. Я чувствовал себя несколько обязанным перед настоящим владельцем тела.

«Что ж, надеюсь, он заботится о моем теле и о моих подданных так же хорошо, как я забочусь о нем», – размышлял я, выйдя в коридор.

Желательно даже получше. Я почесал шрам, вспомнив о снятых с Гриффиндора очках. Наверное, это вызовет недовольство остальных ребят на факультете. Ну и ладно, это всего лишь очки. Детская игра. Вот если бы за высокие баллы давали какие-нибудь преференции, например, проход в секретное хранилище в библиотеке, какие-нибудь артефакты перепадали или еще что-то...

Я остался стоять в коридоре, дожидаясь конца урока. От нечего делать я решил полистать учебник зельеварения. Что ж, ответ мой определенно был правильным. Перед школой я прочитал его бегло, не слишком концентрируясь на подробностях, но тем не менее уловил изрядное сходство с зельями собственного мира. Похоже, наши миры хоть и отличались, но в чем-то были весьма схожи.

Зельеварение и гербология были пересекающимися областями. Хотя некоторых трав, которые росли в нашем мире, я здесь не нашел, либо не догадался по названиям. А части растений, что были здесь, не было в нашем мире.

«Хм, может, они просто, ну типа, вымерли?» – задумался я, вспомнив учебник биологии маглов. Тьфу ты, черт, обычных людей! Честно говоря, местная привычка обзывать людей маглами – словом, явно имевшим презрительный оттенок – уже начинало въедаться в подкорку.

«Да, неудивительно: у них что ни Темный Владыка, то сразу начинает свою компанию с речей о грязнокровных маглорожденных и о том, как маглов надо срочно всячески ущемить, – подумал я. – Если даже во вроде как светлой школе постоянно то и дело звучат “маглы, маглорожденные”».