Попаданец в Гарри Поттера фэнтезийный Темный Властелин. Юмор

21

Только я устроился отдохнуть в спальне первокурсников, как туда явился сам директор Дамблдор. Выглядел он все так же несуразно, как и прежде, но лицо его было предельно серьезным.

– Пойдемте со мной, мистер Поттер! – потребовал он нетерпящим возражений тоном.

Судя по вытянувшимся лицам ребят, они обалдели. Ну да, ведь сам директор явился за мной, даже не послал кого-то, лично пришел. «Упс, кажется, я переборщил!», – понял я.

Отложив учебник, который читал, я последовал за Дамблдором. Некоторое время мы молча шли по коридорам. Дамблдор как-то нервно на меня поглядывал. Мне казалось, еще вот-вот – и его глаз задергается. А, нет, не показалось, реально дергался.

Мы зашли в кабинет директора. Я бесцеремонно взял лимонные дольки из вазочки на столе и плюхнулся в кресло, выжидательно глядя на Альбуса Дамблдора. Тот некоторое время молчал, подбирая слова.

– Гарри, мальчик мой, Северус сказал, что ты снял метку Пожирателя с его руки, – брови Дамблдора взметнулись вверх.

Разумеется, он видел, что я ее снял. Наверняка Снейп ему показал. Но тем не менее, Дамблдор до сих пор не мог поверить своим глазам.

Я пожал плечами: «Да уж. Наверное, не стоило этого делать», – подумал я. Выдал себя совершенно бездарно. И что теперь с этим делать, спрашивается?

– Э.., ну, так получилось, профессор, – сказал я уклончиво.

Не говорить же я ему, что я Темный Властелин, куда круче, чем этот их местный идиот Воландеморт. Серьезно, попасться на том, чтобы попытаться применить смертельное заклинание к ребенку? Не выдержать поединка один на один с годавасом? И это великий волшебник, которого боится этот сумасшедший мир!

Впрочем, я уже не обманывался. Сумасшедшим этот мир был лишь частями. Небольшими. В других же местах он был предельно опасен. Одна атомная бомба чего стоит. Это не говоря о всяких открытиях по квантовой физике.

Я уселся, закинув ногу на ногу, и пристально посмотрел на Дамблдора. Поверил или нет? Случайно… Да, как же!

Дамблдор тяжело вздохнул, присаживаясь напротив меня. Он достал трубку и раскурил ее. Долго смотрел мне в глаза.

– Гарри, мальчик мой, – проникновенно глубоким голосом сказал Дамблдор. – В прошлую нашу встречу ты говорил о тех, кто скрывает свою силу.

Он пристально посмотрел на мой шрам.

Я пожал плечами:

– Ну да. И, видимо, вы свою скрывать перестали, – я мрачно усмехнулся.

«Конечно же перестал, ведь это на мне не работает», – добавил я про себя.

Дамблдор тяжело вздохнул.

– А ты, Гарри? – спросил он, переведя взгляд со шрама на мои глаза.

Наконец. Уж не знаю, что там таилось в шраме Гарри Поттера. Я ощущал в нем что-то. Некую темную энергию. И однозначно этот шрам был интереснее, чем даже выглядел.

Но сейчас, что бы там ни было, – и Дамблдор явно знает, что это – он вдруг понял, что мои глаза гораздо опаснее шрама.

Я натянуто улыбнулся.

– Мне нет нужды изображать слабака, – сказал я. – Это бессмысленно.

Дамблдор вдохнул дым. Выпустил забавные колечки в воздух. Все-таки он сжился с ролью клоуна настолько, что она и правда стала его второй сутью.

– Ты снял метку Пожирателя с Северуса, – мягко напомнил он тему нашего разговора.

Я пожал плечами.

– Ну да. Профессор Снейп проявил довольно неожиданную и трогательную заботу о моей персоне.

Я осторожно подбирал слова, пытаясь понять, какого, собственно, рожна я это сделал. И правда, зачем мне было выдавать себя, да еще так рано? Расчувствовался в моменте, да уж.

Видимо, дело было в эмоциях, что сначала захватили меня, явившись отзвуком из родного мира от собственного же тела, а потом еще вот Снейп – тот, кто казался в этом мире врагом, и тут вдруг – такая трогательная забота. Как-то так я это объяснял себе про себя.

– Трогательную заботу, значит, – задумчиво сказал Дамблдор.

Я не собирался раскрывать, что Снейп аж несколько метров пронес меня на руках. Впрочем, наверняка он сказал Дамблдору сам.

«Или же нет», – задумался я, вспомнив выразительное лицо Снейпа, который обычно колебался выражениями от «настроение с утра ужасно паршивое» до «Где жаба Лонгботтома, я ее сьем!».

Дамблдор задумчиво постучал кончиками пальцев по подлокотнику, выбивая незатейливый ритм.

– Хм, как же тебе это удалось, мальчик мой?

«Я не твой мальчик!» – свирепо подумал я, глядя в светлые глаза Дамблдора, – «Я тебя вообще едва знаю».

Но решил не провоцировать конфликт. Он и так понял обо мне слишком многое. А я все же в теле одиннадцатилетнего мальчишки – зашибить такого не так уж сложно. Даже с моими навыками.

– Я ее сжег, – честно сказал я.

– Да, это я видел, – вздохнул Дамблдор. – На руке Северуса теперь ужасная обожженная рана.

Я пожал плечами:

– За все надо платить, профессор. Рана заживет.

Дамблдор снова тяжело вздохнул.

– Гарри, ты мог лишить его возможности колдовать этой рукой.

Вот как? Я поднял брови.

– Печать Пожирателя очень сложна, – терпеливо сказал профессор. – Ты мог нарушить циркуляцию энергии в руке Северуса так, что ее уже не восстановили бы.

– О, нет, об этом не стоит беспокоиться, – улыбнулся я. – Я был достаточно безжалостен, чтобы этого не случилось.

Кажется, волосы на голове Дамблдора зашевелились. Не будь они такими длинными и тяжелыми, наверняка встали бы дыбом.

Ну а что? Иногда исцеление оно такое. В конце концов, целительствовать меня учил не какой-нибудь седобородый милый старичок в очках, вроде Дамблдора, кто хотя бы притворялся хорошим, а Роза.

Большая часть исцеления в исполнении Розы начиналась с того, что она прокаливала кинжал на костре, а потом прикладывала к ране. Кстати, больно до ужаса.

Дамблдор задумался.

– Ты очень силен, Гарри, – проговорил он растерянно. – Скажи, ты когда-нибудь учился магии?

Я прыснул со смеху.

– Э, ну да, профессор. Вот все последние два месяца только этим и занимаюсь. Учусь магии, – заверил я с видом преданного болванчика. Аж головой закивал.