Попаданка 2: Проклятье. Инструкция по устранению

Глава 7: Карта из пепла

Заброшенная каретная на дальнем конце города пахла пылью, старым деревом и конским потом. Сквозь щели в прогнившей кровле пробивались тонкие лучи заходящего солнца, в которых плясали мириады пылинок. Это место было идеально — уединённо, и в то же время не вызывало подозрений. Я стояла в тени, прислонившись к стойлу, где когда-то терлись бока дорогих лошадей, а теперь царили паутина и запустение.

Он появился бесшумно, как и подобает тени. Бернард. Уже не в лохмотьях, а в простом, но чистом плаще, с лицом, которое начало терять тюремную бледность. В его глазах читалась уже знакомая мне смесь подобострастия и наглой уверенности. Он был на свободе, и он знал, что нужен мне.

— Ваша светлость, — его голос прозвучал в полумраке, глухим эхом. — Я рад, что вы вняли моему… скромному приглашению.

— Ты сказал, есть новости, — отрезала я, не желая тратить время на церемонии. — Говори.

Он ухмыльнулся, сделав несколько шагов вперёд. Его глаза блестели в сумерках.

— Новости есть. И они… освежающие. Сокровищница Короля — дело будущего. Дорога туда вымощена золотом и кровью. Но прежде чем ступить на неё, вам нужен путь. Карта. А карты, — он многозначительно постучал пальцем по виску, — редко хранятся в сокровищницах. Их находят в других местах.

— Каких? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ожидании.

— Ищите пепелище, — прошипел он, и его голос стал тише, интимнее, полным мрачной тайны. — Библиотеку Ордена Скитальцев. Та, что сгорела дотла сто лет назад.

Я слышала об этом. Скитальцы — полумифический орден, изучавший не магию заклинаний, а саму ткань реальности, артефакты, оставшиеся от древних, «доисторических» цивилизаций. Их знания считались утерянными.

— Они изучали то, что вы ищете, — продолжал Бернард, видя мою заинтересованность. — Не сомневайтесь. Их летописи говорили не о чашах и мечах, а о вещах куда более сложных. О душе. О времени. О жизни и угасании.

Он подошёл совсем близко, и от него пахло теперь не тюрьмой, а дешёвым вином и ложью.

— Но будьте осторожны, ваша светлость, — его шёпот стал похож на шипение змеи. — Руины… не любят гостей. Говорят, огонь не просто уничтожил книги. Он пробудил что-то. Или кого-то. Те, кто ушёл туда из любопытства… не вернулись.

Он отступил назад, снова растворяясь в тени, оставив меня с этой информацией. Он не просто дал мне направление. Он посеял семя страха. И от этого предложение стало ещё более зловещим и ещё более неотразимым. Путь был указан. И он вёл прямо в сердце тьмы.

***

Конь подо мной нервно вздрагивал, переступая с копыта на копыто, словно чувствовал то, что было пока скрыто от нас. Мы углубились в чащу, и с каждым шагом знакомый мир отступал, словно не решаясь следовать за нами. Сначала исчезли птицы. Их щебет, ещё недавно наполнявший воздух, оборвался, оставив после себя звенящую, неестественную тишину. Затем смолкли даже насекомые. Лес замер, будто затаив дыхание.

Солнце, пробивавшееся сквозь густой полог листвы, казалось, теряло свою силу. Свет становился тусклым, зеленоватым, как в аквариуме. Воздух был неподвижным и тяжёлым, им было трудно дышать. Он пах не хвоей и влажной землёй, а прелой листвой и чем-то ещё — холодным и древним, как сама смерть.

Мои стражники, обычно бодрые и готовые к шутке, ехали молча. Их взгляды беспокойно скользили по зарослям, цеплялись за кривые, неестественно перекрученные стволы деревьев. Они сжимали рукояти мечей так, что костяшки белели. Это были закалённые в боях воины, но эта тишина действовала на них сильнее любого вражеского клича.

Лейтенант Марк пришпорил коня, поравнявшись со мной. Его лицо, обычно такое уверенное, было напряжённым.

— Ваша светлость, — произнёс он тихо, почти шёпотом, будто боясь потревожить дремлющее зло. — Это место… оно не просто заброшено. Оно проклято.

Я посмотрела на него, давая ему продолжить. Его глаза были полны не страха, а суеверного трепета, что порой бывает куда страшнее.

— Старики в деревнях шепчутся. Говорят, те, кто ушёл в эти руины… — он сглотнул, — …не возвращались. Никогда. Не как павшие в бою. Они просто… исчезали. Будто лес их поглощал.

Его слова повисли в мёртвом воздухе, густые, как смола. Я посмотрела вперёд, на тропу, что терялась в зелёном полумраке. Каждая клеточка моего тела, унаследованная от Алисы, кричала об опасности. Это было нерационально. Ненаучно. Но в этом мире, где я существовала в чужом теле, где видения становились реальностью, а проклятия пожирали людей изнутри, нельзя было игнорировать такие предупреждения.

Я выпрямилась в седле, чувствуя, как холодный металл карты, спрятанной в складках платья, давит мне на бедро. Это был единственный якорь в этом море безумия.

— Тогда мы будем первыми, — сказала я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, нарушая гнетущее безмолвие. — Первыми, кто войдёт. И первыми, кто вернётся.

Я не была в этом уверена. Но у меня не было выбора. И, тронув коня шпорами, я двинулась вперёд, в зелёный мрак, навстречу тому, что стерегло руины Скитальцев.

Лес внезапно расступился, словно нехотя выпуская нас из своих цепких объятий. Мы выехали на поляну, и перед нами предстало оно.

Не просто здание. Не просто руины. Это была гробница. Огромное, некогда величественное сооружение из тёмного камня, теперь изуродованное огнём и временем. Стены почернели, часть крыши обрушилась, зияя чёрными дырами на фоне бледного неба. Окна, лишённые стёкол, смотрели на нас пустыми глазницами. Воздух здесь был другим — сухим, горьким, с явственным привкусом гари, будто пожар бушевал здесь не сто лет назад, а вчера.

Мы спешились. Лошади фыркали и пятились, отказываясь подходить ближе. Стражники обнажили мечи, их лица были бледны.

— Останьтесь здесь, — приказала я, обращаясь к Марку. — Охраняйте вход. Если мы не вернёмся к закату… — я не стала договаривать, но он понял. Возвращаться без меня ему было некуда.

Один из стражников, самый молодой, отважился пойти со мной. Мы подошли к зияющему провалу, который когда-то был парадным входом. Каменные косяки были оплавлены, будто здесь горело не обычное пламя, а сама преисподняя.