Попаданка. Анастасия. Вторая жизнь.

Глава 2.

ГЛАВА 2

Когда Настю подняли на ноги — точнее, когда приподняли и перекинули через чьи-то крепкие руки, — она ещё не могла ни говорить, ни дышать ровно. Её сознание металось, как потревоженная птица: боль в висках, гулкий звон в ушах, слабость в теле, будто она пробежала марафон без подготовки.

Земля под ногами раскачивалась, воздух был тяжёлый, пах гарью, влажным деревом и чем-то металлическим… кровью. Настя попыталась вдохнуть глубже — и поняла, что не может. Горло будто стянуло тугое невидимое кольцо.

— Тише, тише, моё сокровище… — шептала над ухом женщина. Голос дрожал, но он был живым, тёплым, почти родным. — Дыши потихоньку, моя Анастасия… Господи, святые небеса, благодарю, что ты дышишь…

Настя моргнула. Мир слегка прояснился.
Женщина, которая её поддерживала, была в крестьянской кофте, простом шерстяном платке и переднике, заляпанном землёй и сажей. Лицо — круглое, морщинистое, с красными от слёз глазами. Больше всего оно напоминало… бабушку из старого русского фильма. Или няню из романов XIX века.

— Кто… вы?.. — хрипнула Настя. Голос оборвался.

— Ох, дитятко моё, молчи, молчи, — няня прижала её к себе так, что Настя снова едва вдохнула. — Тебя ведь едва не затолкали под тела… Господи милостивый, как ты выбралась? Как не погибла? Тише… идём… я унесу тебя отсюда.

Настю повели — нет, почти понесли — прочь по узкому проходу, образованному сваленными телами.
Она не сразу поняла, что это яма, выложенная досками и землёй, и что именно сюда бросали всех… всех, кто был с ней в той комнате.

Внутри раздался короткий, рваный визг. Она только потом поняла, что это вырвалось из её собственного горла.

Няня накрыла её голову платком, будто спасая даже не от ветра — от того ужасного вида вокруг.

— Не смотри, Настенька… не смотри, дитятко… Мы выберемся. Пока они пьяные, пока заняты грабежом… Надо уйти. Тихо. Очень тихо.

Их шаги почти не было слышно на сырой земле. За спиной оставался шорох одежды, лязг металла — солдаты перерывали тела, разыскивая драгоценности.

Настя сглотнула. Горло перехватило страхом.

Не сон.
Не реконструкция.
Не дурной VR-квест.

Это — там.
Это — тот самый дом Ипатьева.
И она — в теле Анастасии Романовой.

Сердце забилось так, что стало больно.

— Но… как?.. — мысленно спросила она себя. — Почему?.. Да что вообще происходит?..

Тело дрожало от ужаса, но рядом была крепкая рука няни — сухая, тёплая, цепкая. Та, что вытаскивала её из-под мертвецов. Та, что сорвала её с порога смерти.

Няня пересекла двор, тихо ругаясь себе под нос, и они юркнули в тёмный проход между старыми сараями. Сырость. Запах навоза. Щепки под ногами. Настя инстинктивно подтянула ноги — но споткнулась и чуть не упала.

— Тише, Анастасия, тише. Всё будет хорошо.
Надо идти. Надо спешить. — Няня тряслась, но шагу не сбавляла. — Меня Марфа зовут… ты ж помнишь? Ты всегда меня звала Марфушей. Ох, Господи, святые небеса… какая же ты лёгкая… словно снова стала дитём…

Настя прикусила губу.
Марфа.
Няня.
Из окружения царской семьи.
И она — тоже реальная.

Мир вокруг будто дёрнулся и стал резче, ярче — как если бы кто-то выкрутил контраст.

Они вышли за задние огороды, проскочили через сараи, нырнули в заросли кустарника. Марфа шагала уверенно — видно, заранее знала пути отхода.

— Одежда простая… — Марфа осмотрела Настю сбивчивым взглядом, — слава Богу, без корсета, без короны, без шинели… Всё на тебе новое, но простецкое… никто и не подумает, кто ты. Так и должно быть.

Настя впервые заметила на себе грубую, простую, сероватую юбку, толстую рубаху, тяжёлые башмаки. Всё — не её. Всё — чужое, шершавая ткань, швы наружу, запах дыма…

— Мы уходим? — прошептала она, голосом чужим, как будто не своим.

— Уходим, — Марфа кивнула. — У нас есть ночь. Солдаты пока грабят, пока пьют… Потом начнут считать. Потом хватятся. Потом погоня. Нам надо уйти далеко… очень далеко, Настенька. Господь не оставил тебя. Он дал знак — ты выжила. А значит, я тебя спасу. Я обещала твоей матушке… хоть ты и не помнишь сейчас… но я обещала.

Настина грудь сдавило.
Это обещание — было для другой девочки, для настоящей Анастасии.
Но Марфа смотрела на неё так, будто это обещание принадлежало и ей тоже.

Они пробирались через кусты, обходили овраги, выскальзывали на просёлочную дорогу. Луна отсвечивала в лужах серебром. Настя слышала звуки ночи — знакомые и чужие: шорохи, треск веток, лай далёкой собаки.

Шли долго. Марфа дышала тяжело, но не жаловалась.

— Нам идти к железной дороге. Там деревенька. Там баба Дуня живёт… она меня знает. Поможет.
Ты только не плачь, моя хорошая… всё, что было там… всё осталось там. Теперь мы будем жить по-новому.

«Да уж, по-новому…» — Настя горько усмехнулась про себя.

Но шок понемногу растворялся.
Внутри просыпалась сила — та самая, благодаря которой Настя в прошлой жизни прорывалась сквозь голодный детдом, вечные проверки по учебе, первые нищенские подработки. Та сила, благодаря которой она стала IT-дизайнером, создавала интерьеры, проекты, целые пространства.
Она не ломалась. Никогда.

Так и сейчас — просто не было времени сломаться.

Марфа остановилась на минуту, укрыла Настю своим теплым платком.

— Давай передохнём… моё солнышко… — тихо сказала она. — Перепугалась ты… но ты ж сильная у нас… ты ж всегда улыбалась, даже когда больно было… да разве ж такая пропадёт…

Настя взглянула на неё.
Марфа видела перед собой совсем другую девочку — и всё равно была готова защищать её до конца.

— Спасибо, — выдохнула Настя впервые чётко. — Марфа… спасибо.

Марфа замерла.
Глаза наполнились слезами.

— Ох ты ж Господи… заговорила… — прошептала она. — Значит, жить будем. Значит, не пропадём.

Настя подняла взгляд на звёзды.
Небо было огромным, чужим, как в старинных картинах.
И она — в нём маленькая точка.
Но живая.