Попаданка. Анастасия. Вторая жизнь.

Глава 4.

ГЛАВА 4

Утро выдалось хрустальным — влажный воздух был прозрачен, как тонкое стекло, а солнце висело над крышами французского городка, рисуя на фасадах тёплые золотые блики. Настя шла по узкой улочке, аккуратно ступая по неровной брусчатке, и впервые за последние дни чувствовала себя не тенью, а живым человеком.

Марфа, сжав её ладонь, шагала рядом. На ней был свежевыстиранный, хоть и сильно поношенный платок, а на плечах висел небольшой узелок с их жалким скарбом. Но сейчас няня выглядела увереннее — будто вера в то, что они добрались до Франции, стала опорой под ногами.

Улицы были узкие, петляющие, словно вязь на древнем письме. Дома стояли плотно, как будто подпирая друг друга: каменные стены, покатые крыши, ставни, расписанные яркими красками, и десятки крошечных балкончиков, утопающих в герани.

— Ох, Матерь Божья… — зашептала Марфа, рассматривая необычную для неё архитектуру. — Тут всё… не как у нас. Словно картинки живые.

Настя кивнула. Она смотрела вокруг так, будто попала в интерьерную открытку. Каждый дом был потенциальным проектом для реновации, каждый дворик — будущим маленьким шедевром. Но сейчас ей было не до работы.

Им нужно было найти единственного человека, который мог помочь — Жан-Батиста Леру, брата покойного мужа Марфы.

— Ты уверена, что помнишь, где он живёт? — спросила Настя тихо.

— Адрес я всю дорогу твердила, — ответила Марфа. — Rue de l’Amandier… если правильно говорила баба Дуня. А это вроде… — она огляделась, — …вот сюда поворот.

Настя подняла голову — над одним из переулков, аккуратно прибитая к каменной стене, висела табличка: Rue de l’Amandier.
Удивительно: судьба будто подталкивала их вперёд.

Они свернули.

Переулок был уже, чем предыдущие, но гораздо ухоженнее: цветочные ящики под каждым окном, белёные стены, вымытая брусчатка. Здесь жили не бедняки — это было видно.

— Вот он… — Марфа остановилась у дома с голубыми ставнями и высоким крыльцом. — Дом Жана-Батиста. Я… надеюсь, он жив.

Настя сморгнула.
Шансы были пятьдесят на пятьдесят.

И всё же Марфа поднялась по ступенькам и постучала.

Иногда бывает тишина, которая длится слишком долго, чтобы быть случайной. Так случилось сейчас.
Марфа постучала второй раз, третьей — чуть громче.

— Может, никто не живёт? — шепнула Настя.

Но дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина лет сорока — строгая, с тёмными глазами и аккуратным чепцом на голове. Она смерила их взглядом, который был ледянее утреннего воздуха.

— Oui? — коротко спросила она. — Vous cherchez qui?

Настя по инерции сделала небольшую попытку выдать что-то на французском, но слова застряли в горле. Она почувствовала, как Марфа сжала её локоть.

— Madame… Жан-Батист… — начала Марфа медленно, будто каждый звук давался ей с усилием. — Мы… родня…

Женщина вскинула подбородок.

— Monsieur Lereau mort, — сказала она ровно. — Уже два года как. Дом теперь мой. Родни он не ждал. Убирайтесь.

Марфа пошатнулась.
Настя подхватила её под руку.

— Madame, — попыталась она осторожно, но та уже закрывала дверь.

— Я сказала — уходите. Здесь никто вам не поможет.

Дверь захлопнулась.

Холодно. Безжалостно.
Как ножом по сердцу.

Марфа опустилась на ступеньку. Лицо её стало серым.

— Всё… всё зря… — прошептала она. — Господи милостивый… как же так… мы же к своему шли…

Настя присела рядом, положила ладонь на её плечо.

— Не всё потеряно, Марфа, — сказала она тихо. — Дыши. Мы выкарабкаемся.

— Куда теперь? — всхлипнула няня. — Где же… где же искать нам приют?..

Настя огляделась.
Улица была пустая, дом закрыт, люди прохожие лишь бросали на них мимолётные взгляды.
Оставаться здесь нельзя.
И умолять эту женщину — тем более.

— Нам нужна гостиница, — сказала Настя твёрдо. — Или таверна. Небольшая. Чтобы умыться, поесть, обсудить план.

Марфа подняла влажные глаза.

— План? У нас теперь какой план-то?

Настя впервые за всё время не только почувствовала себя старше той Анастасии, чьим телом пользовалась, но и ответственнее.

— Мы не умрём под деревом, Марфа. И не пойдём просить милостыню. У меня есть знания. У тебя — руки, которые могут вести хозяйство. Мы справимся. Сперва — крыша над головой. Потом — работа.

Марфа кивнула, будто держа себя из последних сил.

— Хорошо, Настя… веди меня. Я уж тебя слушать буду. Ты умная стала… совсем не как та девочка…

Настя взяла её под руку и вывела с улицы.

---

Гостиницу они нашли на соседней площади — небольшую, с вывеской «Le Lys Bleu». Внутри пахло мылом, свежеиспечённым хлебом и жареными каштанами. Маленький холл был обставлен простыми, но чистыми деревянными стульями. За стойкой стоял хозяин — крепкий мужчина с усами, который с подозрением посмотрел на их скромную одежду.

— Bonsoir, mesdames. Chambre? — спросил он.

Настя вдохнула и попыталась улыбнуться так, как она улыбалась клиентам в XXI веке.

— Chambre pour deux… une nuit seulement. — Её французский был шероховатым, но понятным.

Хозяин кивнул, взял деньги и, к Настиному удивлению, дал им ключ.

— Chambre cinq. Deuxième étage. Pas de bruit la nuit.

Они поднялись по деревянной лестнице, которая слегка скрипела под ногами. Комната была маленькой, но уютной: чистая постель, кувшин с водой, деревянный шкаф и окно, выходящее на улицу.

Марфа, едва переступив порог, опустилась на кровать и закрыла лицо ладонями.

Настя подошла к ней, присела рядом.

— Не плачь.

— Я не плачу, — пробормотала Марфа, дрожа плечами. — Я устала… ох, Господи, как устала. Всю жизнь боялась за тебя… и теперь снова боюсь…

Настя накрыла её руки своими.

— Я теперь не та девочка, Марфа. И если ты не можешь быть сильной — я буду.

Марфа хрипло рассмеялась сквозь слёзы.

— Вот уж чего не ожидала… чтобы моя девочка меня утешала…

---

Позже, когда Марфа уснула, Настя подошла к окну.
С улицы тянуло прохладой, пахло сырым камнем, ночным хлебом и дымом от каминов. Дома стояли, как игрушечные, ровные, аккуратные. Она видела брусчатку, фонарь, пару прохожих.