Попаданка без возврата: я — главная злодейка?

Глава 7

Голова раскалывается. В горле пересохло. Кости ломит, и мне кажется, будто я вот-вот развалюсь. Я заболела или пережила слишком ужасный корпоратив?

Точно. Меня похитили.

Думаю, теперь я могу с гордостью носить корону «глупейшее существо из всех». Я знала, каким образом будет похищена Айви (точнее, как это должно произойти). И всё равно я позволила похитителям увести себя, как маленький ребёнок, который повёлся на конфетку. Похоже, всё это время я ужасно переоценивала свой интеллект.

Ладно, хватит уже ныть из-за неудачи! Почувствовав, как повозка, в которую меня закинули, перестала трястись, я напряглась.

Кто-то схватил меня под живот (эй, больно же!) и потащил, как мешок картошки. Сначала мы были на улице, затем вошли в какое-то сырое, холодное помещение, и начали спускаться по лестнице. Через какое-то время меня швырнули на сено. Чудом ничего не сломав, я перевернулась и поджала под себя ноги.

А плана побега всё ещё нет. Что я могу? Предположительно, Элария хороша в магии, но моя единственная практика...

Я заставляла пузырьки в ванной летать. Стыдоба. Нужно было догадаться, что однажды мне придётся защитить себя, но как я могла всё спланировать за какую-то пару дней?

Меня окружили. Кто-то стянул мешок одним грубым движением, и я проморгалась, пытаясь рассмотреть людей передо мной сквозь пелену и стену моих собственных растрёпанных волос.

Тот, что держал мешок, хмыкнул и отошёл, открывая им вид на меня. Толстый присвистнул, а лысый со шрамом довольно протянул:

— Много заработаем! И работёнки-то всего ничего.

— Уверены, что не будет проблем? — спросил толстяк; отчего-то мне показалось, будто он похож на большую двуногую крысу.

Лысый махнул рукой.

— Эльфийка! Кто её искать будет? Мёртвой объявят, даже если и дворянка.

Какое уважение. Просто невероятно.

— Тогда выставим её завтра вечером. Будет последним лотом.

С этими словами меня заперли в жуткой и тёмной подземной камере. Комфорт номера пятизвёздочного отеля. Плана побега всё ещё нет — даже отдалённо не вырисовывается.

Я вздохнула, поняв, что осталась без надзирателей, и расслабила плечи, позволяя себе сгорбиться — нельзя показывать слабость, но после этой поездки моё тело так болит!

Тут же за моей спиной послышался смешок. Какого чёрта?

Руки всё ещё были связаны за спиной, но в остальном я могла двигаться. Я повернулась, ожидая увидеть кого угодно, но не мальца, уставившегося на меня из угла камеры. Я не могла сказать, какого ребёнок пола.

Возможно, он был старше десяти и уже приближался к младшему подростковому возрасту, но нет ни единой детали, по которой я могла бы сказать точно. На теле какой-то грязный, рваный балахон, руки и ноги бледные и тонкие. В принципе, всё тело осунулось, а щёки мальца впали — вероятно, от голода. Конечно, не похоже, чтобы тут было трёхразовое питание. Или хоть какое-то питание, если уж на то пошло.

Мне даже стало жаль ребёнка — он вряд ли кому-то что-то сделал, а всё равно оказался в этой ужасной ситуации. Как, впрочем, и я.

Но самым удивительным было другое. Малец имел загорелую кожу, и на ней очень выделялись его собственные светлые клыки, выглядывающие изо рта; то ли он специально оскалился, то ли ребёнок просто не мог закрыть рот так, чтобы клыки вместились внутри. Глаза были ярко-жёлтые, с узкими зрачками. Казалось, они светились в темноте, и от этого по моей спине пробежали мурашки.

И рыжие волосы. Нестриженные, где-то до лопаток, грязные-грязные. Конечно же, они были не собраны и не причёсаны, но я легко уловила движение двух пушистых ушей, прямо как у собаки.

Или волчонка. Оборотни куда чаще оказываются волками, верно?

Подавив приступ паники (вот в чём я настоящий профи), я попыталась понять, что за бред происходит вокруг меня. Уши? У ребёнка уши? Ещё и клыки! Это оборотень!

В книге никогда не упоминались никакие оборотни — их будто и вовсе не существовало в этом мире с двумя расами!

Что ж, мне всё равно придётся жить с этим знанием. Я сглотнула и позвала:

— Эй... привет?

— Привет.

Хрипло и слабо, но очень смело.

Воцарилось молчание. Я не знала что сказать, а дитя (девочка? мальчик? волчонок?) наблюдало за мной с нескрываемым интересом.

— Так... давно ты здесь?

Ребёнок фыркнул.

— Конкретно здесь или в рабстве? Давно и... очень давно. Меня зовут Пятый.

— Пятый? — повторила я, отметив, что он говорит о себе, как о мальчике. — Почему Пятый?

— Просто первый владелец, которого я помню, называл меня пятым. Я был пятым в купленной партии.

— О, — глухо отозвалась я. Почему это звучало так грустно? — А я Элария.

— Красиво, — заметил Пятый.

Я замялась.

— Ну... Всегда можно поменять имя. Ты можешь не быть каким-то рабом номер пять, если захочешь.