Попаданка без возврата: я — главная злодейка?

Глава 20

Мы с Виттелем Шульхартом обменялись любезностями, и он отчалил на поиски блудного племянника. Несомненно, чтобы дать ему пару подзатыльников. По крайней мере, я на это надеюсь. Стоит заметить, он не упомянул о вчерашнем инциденте, будто и вовсе о нём не слышал. Конечно, это невозможно — нет ни шанса, что сплетни не долетели бы до герцогских ушей. Но мужчина умышленно об этом умолчал; я приму это как своего рода поддержку.

Стоило герцогу исчезнуть из виду, как я отыскала стойку регистрации на охоту и направилась к ней. Лучше не стоять без дела — отдыхающие на поляне дамы только и ждут шанса подойти. Что-то мне совсем не хочется с ними общаться. Наговорилась уже, сегодняшняя доля оскорблений получена.

Стойка — маленькая палаточка в бело-жёлтую полоску. Стол, стулья, пара регистраторов, прячущих под этим самым столом вино — ничего необычного. Эти двое явно были то ли стражниками, то ли гвардейцами — их поди отличи друг от друга. Судя по лёгкому румянцу на щеках, оба сидят тут уже давно. Интересно, сколько успели вылакать?

Завидев меня, оба встали; тот, что был повыше, с лёгкой щетиной, поклониося и заискивающе спросил:

— Чего бы вы хотели, принцесса Элария? Боюсь, списки участников не разглашаются, так что...

...ну вот, люди со мной даже не здороваются.

— Я не хочу видеть списки, — я оборвала мужчину, чтобы не выслушивать не очень тонкую попытку меня выпроводить. — Запишите меня. Я собираюсь учавствовать в охоте.

— Вы не можете! — взмахнул руками говоривший со мной гвардеец. Второй просто уставился на меня страшными глазами. Язык что ли проглотил?

— Почему я не могу? — нетерпеливо спросила я. Только не говорите, что я должна буду сидеть на пикнике с другими дамами под палящим солнцем несколько часов подряд. И как — без возможности сбежать!

— Вы... — мужчина попытался подобрать слова. — Вы же принцесса Элария! Конечно, вы не можете!

Я усмехнулась, переглядываясь с Поппи. Иногда чтобы тебе было нельзя что-то делать, нужно просто... быть мной.

— Почему я не могу? — я пробежалась по своду правил, лежащему на видном месте. Тьфу, кто придумал написать его таким витиеватым почерком? — М-м-м, я прохожу по всем пунктам. Какие-то проблемы?

Конечно, можно предположить, что в таком мероприятии как охота, женщина учавствовать не может, и ей тут же дадут от ворот поворот. Но только не в этом мире! Автор выжимал сюжет, как мог: когда Айви уже стала принцессой, арка охоты всплыла ещё раз, и в ней учавствовали Кристалл и Гвиневра. Естественно, чтобы показать, какие замечательные соратницы у маленькой и нежной героини.

Хотя, если я не ошибаюсь, Кристалл могла бы присоединиться к охоте и в этом году. Она ведь полная противоположность дамы в беде: холодная, сильная, едва ли уступающая в чём-то своему брату, почетному любовному интересу номер два.

Проще говоря, Кристалл Миссель обладает одним из идеальных типажей массовки. А если кто-то вроде неё будет допущен к соревнованию, почему я — нет?

Стражники — или всё-таки гвардейцы, — попытались подобрать слова, чтобы отвадить меня, но если женщина на что-то решилась, она пойдёт до конца; можете доставать бульдозер, но и с его помощью вам не сдвинуть меня с этого самого места, пока я не буду числиться в списках участников!

Хотелось бы сказать это вслух, но, боюсь, слово "бульдозер" местные не поймут.

— Если вам нечего сказать, записывайте моё имя в свои свитки, — скомандовала я и достала из очередного потайного кармашка серебряную монету, чтобы покрутить её между пальцами. — Быстрее, и тогда получите на закуску к своему напитку за расторопность.

Деньги творят чудеса. Вот уже и имя моё нацарапали, и значок учатника дали — скажу честно, безвкусная, но яркая голубая брошка выглядит, как абсолютно лишние траты. Это что такое голубенькое, сапфир? Держу пари, стыдно будет просить вернуть по окончании охоты; это как сказать всем желающим: "Налетайте на халявные драгоценности!"

Брошку я гордо приколола на грудь, чтобы видно было, а затем покрутила головой в поисках выделяющихся людей. Это закономерность: если человека можно легко заметить в толпе, значит, он имеет хоть какую-то значимость. Массовка, как хороша бы она ни была, остаётся массовкой. По крайней мере, пока меня такая логика не подводила.

Мой взгляд остановился на девушке в тёмно-зелёном платье; её сопровождало столько народу, сколько не следовало за мной в мои лучшие дни. Лакей за спиной держал зонтик; ещё один держал шляпу, а последний тащил поднос с одиноким бокалом, бутылкой вина и закусками. Несколько леди, среди которых угадывались Моника и её темноволосая подружка, щебетали рядом с девушкой в зелёном, но неизменно отставали на пару шагов и не лезли в её личное пространство.

Какая важная, какая гордая! Настоящий дьявол во плоти, принцесса Гвиневра всего в паре десятков метров от меня; и с каких пор мне так везёт, что она даже не в охотничьей одежде?

Она не будет моей соперницей — это значит, что мы будем отрезаны друг от друга большую часть дня. Аж от сердца отлегло!

Я смотрела на прицессу Гвиневру. Она же смотрела в ответ, слегка прищурившись и скрыв выражение лица за веером из пушистых чёрно-зелёных перьев.

Секунда. Десять. Пятнадцать.

Мы собираемся разрывать зрительный контакт или нет? Почему-то меня преследует ощущение, что это какая-то форма борьбы; впрочем, хорошо быть не настолько важной, чтобы тебя отвлекали каждую минуту — совсем скоро принцессу Гвиневру кто-то позвал, и ей пришлось отвернуться.