Попаданка без возврата: я — главная злодейка?

Глава 28

Пару дней меня продержали в этой сырой камере; мне не давали ни еды, ни питья. Очевидно, барон собирался меня сломить, но я была намерена не сдаваться и верить, что мне подвернётся шанс отсюда выбраться.

И через несколько суток заточения... шанс действительно подвернулся.

Я не удостоилась такой же чести, как Айви — барон не навещал меня каждые несколько часов, да и вообще будто бы забыл о моём существовании, позволив мне насладиться его "гостеприимством". Должно быть, он думал, что я брошусь ему в ноги, как только он покажет нос. К сожалению, он ошибся; может, какая-нибудь действительно избалованная белоручка и могла бы так поступить, но только не принцесса Элария.

Настоящая хозяйка моего тела тоже была избалована, но вместе с тем она была горда, сильна и полна кипящей внутри неё ярости каждый раз, когда кто-то набирался смелости испортить ей день. И я тоже не считала себя неженкой. Может, мне придавало смелости то, что я в книге, а может, это всё была вера, что я могу быть несгибаемой не хуже, чем сама главная злодейка.

С другой стороны, умом и дальновидностью я тоже не отличалась, потому что, когда барон меня схватил, я чуть было снова не плюнула ему в лицо. Это был инстинкт! И вообще, сам виноват — нечего меня за уши дёргать!

И всё же, я сдержалась. Даже когда он дыхнул мне в лицо — в этот момент мне хотелось спросить, что за дрянь он курит, потому что из его рта определённо исходил запах сигар.

Но такой мерзкий!

Вознаграждена за терпение я была следующей ситуацией, в которой я оказалась. Сначала меня увели в какую-то тесную сырую комнатушку; пара сильных служанок грубо окунула меня в бочонок с холодной водой. Они оттёрли мою кожу тряпками, чтобы я не выглядела, как замарашка, но это не особо прибавило мне красоты после заключения.

Затем меня, мокрую и продрогшую, притащили в совсем другое место. Эта комната была уже попросторнее, да ещё и имела ковёр под ногами и окна — правда, те были с такими толстыми и крепкими решётками, что сходу поняла, что мне такое не по зубам.

Здесь кучковался ещё десяток молодых девиц, и возраст некоторых из них был неприлично мал. Я подавила гримасу отвращения, когда одна из незнакомок зажала девочку лет десяти-двенадцати между собой и стеной, когда увидела стражников, которые закинули меня в эту комнату.

Да как им вообще совести хватает так поступать?

Но в покое меня не оставили — сначала стражники на меня нацепили какой-то стальной ошейник, и лишь потом ушли, заперев меня наедине с кучкой напуганных девиц.

Как будто я не была одной из них!

Я вздохнула. Затем потёрла шею: ошейник был железный, но тонкий и без цепей. Только с маленьким замком, ключа от которого у меня, ествественно, не было. Встав на ноги, я проковыляла к окну и с трудом высмотрела через просветы скудную зелень на улице.

И стоило мне потянуться к знакомой связи с природой, как та оборвалась, будто её и не было. Я цыкнула. Это что-то, какая-то подавляющая магию штука?

— Вы в порядке? — устало спросила одна из заключённых, слабая и худая. Присмотревшись к ней, я с удивлением обнаружила, что мало того, что она была в таком же ошейнике, как и я, так ещё и имела длинные уши, выглядывающие из её нечёсанных волос!

Когда она подошла ко мне, то завалилась на бок; я поспешила поддержать её и поняла, что эта эльфийка явно пробыла здесь ужасно долго. Кожа у неё была болезненно бледная, а под глазами были почти чёрные круги. По ней было видно, что она недоедала; я готова поклясться, что даже Эпель в нашу первую встречу выглядел не так плохо!

— Это стоит спросить у тебя! — наконец ответила я. — Что с тобой такое? Ты как будто вот-вот умрёшь!

Я оглядела других девушек, чтобы убедиться, что они не выглядели так же плохо. И правда, хоть они и смотрели на меня затравленными взглядами и тоже были не первой свежести, ни одна из них не была готова упасть на месте. С другой стороны, одна болезнено держалась за опухшую руку, а у другой был синяк на ключице.

Но это было не единственным, что я подметила.

Эта комнатушка, теперь служившая нам клеткой, чётко делилась на две половины: на одной скувчковались человеческие женщины, а на другой — эльфийки, такие же ушастые, как и я.

Их было всего две, три, включая меня, и всё равно они держались особняком. Да и мои собственные взгляды явно напрягали человеческую часть нашей несчастной группы. Я отвернулась и передала болезненную эльфийку другой, загорелой и чуть более крепкой, которая без сомнений уложила её на пол.

— Мне жаль, — прохрипела болезненная незнакомка. — Я не думала, что станет так плохо... Я вас напугала? Я не заразная...

— Она не чахоточная, — подтвердила крепкая эльфийка. — Но она пробыла здесь очень долго, её много били, и она давно не была снаружи и не снимала ошейник. Такими темпами она зачахнет.

— Зачахнет? — в ужасе переспросила я. Неужели она хотела сказать, что первая эльфийка, которую я увидела, кроме Айви, и правда на смертном одре. — И что вообще это за ошейники?

Загорелая девушка подняла на меня полный жалости взгляд, а затем пониздила голос:

— Ты сама не чувствуешь? Он отделил тебя от природы, от энергии, что питает нашу жизнь. Если носить его, не снимая, да ещё и в таких условиях рано или поздно наши тела исчерпают себя. Кайра... Я не знаю, сколько она здесь, но не не меньше нескольких месяцев. Обычно такие как мы не задерживаются в таких местах, но Кайра... Отчего-то её не берут.